Каждый раз, когда посредством стачки рабочие пытаются добиться незначительных выгод и хоть сколько-нибудь улучшить свое материальное положение, им приходится иметь дело с войсками. На каждом шагу стачечник наталкивается на солдата. Захочет ли он организовать общее сопротивление хозяйским требованиям, повсюду: у ворот завода, у входа в мастерски и на версту в окружности, он наталкивается на часовых с ружьями, преграждающих ему путь, между тем как хозяева в любое время дня и ночи имеют право предпринять какие-угодно меры. Когда же рабочие, гонимые хозяйской жадностью с работы, справедливо полагают, что их место на улице, те же солдаты в качестве пеших и конных патрулей, галопируют и стреляют на улицах, сбивая с ног женщин и детей и всячески стараясь вызвать панику среди рабочих, разъединить их и разогнать по домам.
Но не одним только оружием приходит армия на помощь капиталу, обеспечивая ему победу над трудом. Каждый раз, как стачка грозит расстроить какие-либо общественные службы: железные дороги, трамваи, судоходство, почту и т. п., или помешать производству предметов первой необходимости, напр. хлеба, иначе говоря, когда рабочие имеют кой-какие шансы на победу в своей борьбе за жизнь, на работу становятся солдаты и заменяют бастующих рабочих. Солдат, командированный на работу во время стачки, является не только полицейским, на обязанности которого лежит обеспечивать порядок и защищать свободу труда, как гласят лицемерные выражения официальных прокламаций, которыми увы! еще обманывается столько наивных! но он является и рабочим, сделавшимся благодаря мундиру рабом государства, отданным последним в услужение капиталисту, попавшему в затруднительное положение; по отношению к стачечникам он играет такую же роль, как и рабочий предатель, штрейкбрехер, приходящий из другого места вывести капиталиста из затруднения и, следовательно, сделать бесплодным сопротивление своих товарищей.
Таким образом, в современном обществе армия играет не только роль полиции, принуждающей и при случае убивающей рабочих, но — что еще хуже — роль резервного рабочего рынка, обрекающего рабочих на голод.
Следовательно, для нас, пролетариев, армия является не только развращающим и дорого стоящим учреждением, во также и прямым врагом, так как, будучи грубой силой, она служит нашим хозяевам в ущерб нашим интересам. Благодаря ей, эксплуататорам удается защищать привилегии и сродства эксплуатации при посредстве самих же эксплуатируемых.
Подумайже теперь: пример какой вопиющей глупости подают рабочие, — порабощенные, эксплуатируемые, умирающие с голода, — надрываясь от крика: «Да здравствует армия!» Не мудрено, что хозяева перестают стесняться с нами! Стоить ли церемониться с такими глупцами!
Не забывай, Яков, что мы прежде всего рабочие, т. е. люди, несущие всю тяжесть, всю скорбь современного общества, опорой которого и является армия.
Возможность двинуть против нас несметное количество солдат, пушек и штыков в тот день, когда мы осмелимся потребовать свою часть общественного богатства, — вот к чему сводятся в конце концов громкие фразы о славе отечества и о чести знамени. Являя пример бессмысленного шовинизма, мы тем самым оправдываем, закрепляем в руках эксплуататоров и правителей эту непобедимую силу, направленную против нас, эксплуатируемых и порабощаемых. Вполне понятно, что буржуа расцветают при виде дефилирующих под звуки музыки войск, умиляются на их хороший вид и военную выправку: ведь эти бравые ребята охраняют двери их банков, лавок, заводов и министерств, являются залогом безопасности денежных сундуков и упрочением преходящих привилегий. Как же обладателям этих привилегий и этих сундуков не обнажать перед ними головы?!
Но для нас, расстреливаемых на улицах ни за что ни про что, для нас проходящий батальон есть символ рабства, рабства и стыда, так как с того момента, как сын народа надевает солдатскую форму, он невольно становится предателем своих братьев. Пролетарий-солдат, это предатель, вставший на защиту богатых и сильных против своих униженных и голодных братьев.
Однажды, — ты быть может читал это в газетах, — император Вильгельм, делая смотр своим войскам, сказал им: «Благодаря проискам социалистов, может случиться, что я заставлю вас стрелять в ваших братьев, даже в ваших отцов и матерей, но и тогда вы не колеблясь должны повиноваться моим приказаниям».
Император Вильгельм, с откровенностью грубого солдата, лишь повторил то, что вписано в солдатских билетах всех стран, то, что будет вписано и в твоем билете, когда тебе его выдадут.
Любой сержант может приказать тебе застрелить своего отца...
И если те, в кого нас заставляют но колеблись стрелять, не всегда наши братья но крови, то, не забудь, Яков! они все таки наши братья по духу, по нищете, по рабству!