Долой армию, потому что армия как таковая даже тогда, когда остается в своей казарме, есть вещь постыдная, заслуживающая уничтожения!
Долой армию, ибо она служит для ведения войн!
И также долой войну, потому что, по самой своей сущности, даже когда ведется волонтерами, она отвратительна и должна быть уничтожена!
Долой войну, потому что она служит оправданием для армии!
Предрассудки живучи.
Сколько ни говорится, сколько ни приводится доказательств тому, что с войной и милитаризмом, этими народными бичами, взаимно друг друга порождающими, надо бороться одновременно; все же находятся добродушные глупцы, говорящие не об уничтожении армии, а об очищении и реорганизации ее, и такого взгляда придерживается еще масса людей, считающих себя передовыми людьми, искренними социалистами и антимилитаристами. «Мы также, говорят они, ненавидим войну, но все же мы намерены защищаться, раз на нас нападают, а для этого мы должны организовать оборону».
С первого взгляда это имеет здравый смысл, но на самом деле нет большей нелепости. Интересно знать, о ком идет речь, когда говорят: «Мы желаем защищаться?» Кто это «мы»? Мы — рабочие, мы — пролетарии? От кого же защищаться?
От таких же пролетариев, как и мы сами, от рабочих Германии, Италии или Англии? Но ведь защищаются лишь от своих врагов. А разве у них не те же интересы, потребности, страдания и радости, что и у нас? Разве нам не ближе во сто раз берлинский столяр или ткач, чем любой парижский коммерсант или банкир?
Нет, Яков, когда иностранные солдаты идут против нас, не они — наши враги. Наши враги — это министры и банкиры, которые заставили идти этих солдат, а также и наши министры и капиталисты, которые заставили нас взяться за ружье. Наши враги — это офицеры, ведущие нас в бой за интересы политических и финансовых тузов. И если в нас есть хоть капля здравого смысла и мужества, именно против них то мы и должны начать войну. А между тем и мы, рабочие, серьезно толкуем об организации национальной обороны, и тем как бы объявляем себя солидарными с нашими врагами и с врагами наших братьев.
В действительности, в противность общепринятому мнению, вовсе не существует двух родов войны: одной справедливой, когда лишь защищаются, другой, несправедливой, когда нападают. Все войны одинаковы и являются всегда заранее обдуманными покушениями двух правительств против двух народов.
Говорят, что надо только защищаться, а не нападать. Но когда вспыхивает война, надо прежде всего знать, кто защищается и кто нападает. А вот именно этого-то и невозможно знать.
Это тебе, быть может, покажется странным? А между тем это несомненно так. Считается, что в 1870 году мы защищались от немцев; этому нас учат в школе, это твердят повсюду. Но разве нельзя сказать с одинаковым правом, что немцы защищались против нас?
Правительства Франции и Германии одинаково желали войны, потому что она в тот момент одинаково благоприятствовала политике того и другого. А потому первый подвернувшийся предлог был найден достаточным. Этим предлогом оказалась, как ты знаешь кандидатура родственника прусского короля на испанский престол. Если бы не нашли этого предлога, нашли бы какой-нибудь другой. Истинная причина войны была та, что одновременно оба правительства нуждались или, по крайней мере, думали, что нуждались в войне. Чтобы сделать разрыв окончательным, Бисмарк пошел даже на подделку депеши, знаменитой Эмской депеши. Следовательно, прусский разбойник очень огорчился бы, если бы дело уладилось мирным путем. С другой стороны, французский разбойник, в особенности окружающие его тоже сделали все зависящее от них, чтобы раздуть инцидент, который возможно было уладить одним только словом.
Как же после этого нам говорят о нападении или об обороне? Что это значит? Почти так же как в 1870 году, с небольшими вариациями, дело обстоит при объявлении всякой войны. Как же тут узнать, кто нападает и кто защищается? Вот что должны бы лам объяснить несчастные слабоумные, верящие В национальную оборону.
С самого начала Трансваальской войны во всех журналах можно было прочесть, что буры — это мужественные борцы за право, славные защитники своей свободы и своей страны. Нелепый вздор! И многие из тех, которые распространяют подобные басни, прекрасно знают им цену, но они знают также и то, что подобный обман поддерживает в нас культ войны: к тому же им более или менее хорошо платят за это. В действительности же солдаты Крюгера нисколько не были симпатичнее солдат Чемберлена, потому что Крюгер не более был вынужден принять войну, чем Чемберлен провоцировать ее. И если в настоящее время буры раздавлены и испытывают невыразимые муки, то в этом они сами же виноваты, как все те, которые позволяют своим правителям без всякого основания накликать на свою страну смерть разорение. Они являются не героями, но преступниками и трусами. Их оправдание, как и наше в 1870 году, заключается лишь в том, что они не ведали, что творили.