Наконец я показал тебе, что вера в неизбежность войны и в необходимость национальной обороны так же, как и боязнь поражения, — не что иное, как простые нелепые предрассудки, поддерживаемые нашими хозяевами с помощью самых грубых софизмов.
Остается теперь сделать заключение. Я думаю, ты догадываешься, каково оно будет. — Надо покончить с этим рабством, превращающим детей народа в убийц своих же братьев, в послушное орудие честолюбий, аппетитов и мести своих господ. Надо покончить с злосчастной комедией, которая в течение стольких лет под именем патриотизма разыгрывается на наших спинах. Надо покончить с войной, этой игрой в шахматы, разыгрываемой сильными мира сего и в которой и роль пешек и роль ставки выпадает на долю бедняков.
Надо покончить с казармой, где ради безопасности богачей отупляют сынов народа; покончить без колебания, без малейшего сомнения или угрызения совести. — Мы были бы самыми последними из глупцов, последними трусами, если бы всеми силами души не желали бы освободиться от этого постыдного кровавого учреждения, посредством которого в течение столетий нас унижали, угнетали и разоряли.
Но как достигнуть этого?
Некоторые советуют нам подождать, говорят о законах и реформах, которые со дня на день могут появиться, конечно, при условии, что мы будем хорошо вести себя. Рассчитывать на это — значит ждать у моря погоды. Мы уже видели, что владыки мира, богачи, правители, те, которые составляют и переделывают законы; те, которые одним росчерком пера могли бы положить конец преступлениям, нищете, позору войны и казармы, никогда по своей воле не сделают этого, потому что они же сами являются вершителями этих преступлений, этого позора, этой нищеты, потому что они извлекают из них пользу, живут ими.
Чтобы освободиться от военного рабства, мы должны рассчитывать лишь на самих себя, а для этого есть только одно средство: отказ повиноваться.
До тех пор пока мы будем позволять, подобно глупым баранам, водить нас на бойню, до тех пор будут существовать и бойня, и мясники, на нашей шкуре зарабатывающие и деньги, и славу. Война и казарма будут существовать до тех пор, пока мы будем соглашаться жить в казармах и носить форму и оружие солдата.
Вот идея, которой нужно проникнуться до глубины души, не давая сбивать себя никакими теориями, никакими обещаниями!
Мы тогда лишь освободимся вполне от постыдного рабства, в котором держит нас милитаризм, когда решимся на возмущение, когда проникнемся духом протеста; когда вместо того чтобы, покинув родных и друзей, идти в гнусную казарму отбывать срок военной каторги, мы спокойно будем оставаться у себя дома.
Ты мне скажешь, что не так-то легко возмутиться против современной армии, представляющей из себя самую страшную организацию грубой силы, какую когда-либо видел мир. Без сомнения, нет другого учреждения, которое бы так охранялось законом, основанном на насилии и смерти, законом, налагающим самые варварские наказания за малейшее слово, за малейший жест. По одним предосторожностям, предпринимаемым для охранения этого учреждения, ясно видно, что армия является необходимой основой буржуазного общества. Но я спрашиваю тебя: разве страшна жестокость законов, если их не осмелятся применить? А их не осмелятся, не смогут применить с того момента, когда многие решительно откажутся подчиняться им и тесно сплотятся, чтобы противостоять правителям.
В данном случае, как и в других, только единение и согласие могут сделать нас сильными и спасти нас.
Ты, быть может, знаешь, что в России, Австралии, Голландии уже бывали случаи отказа от военной службы. Люди всевозможных профессий в обществе так же, как и рабочие, уже возмутились против этого постыдного рабства. Они не пожелали облачаться в солдатский мундир. Когда им вкладывали в руки оружие, они бросали его на землю.
Несколько лет тому назад один голландец, по имени Ван-Дер-Вере, на призыв, приглашавший его в казарму, ответил своему начальству письмом, наделавшим порядочно шуму, в котором заявил, что его совесть запрещает ему учиться убивать своих иностранных братьев так же, как и поддерживать современный общественный порядок. Чтобы осмелиться подобным образом бросить единичный вызов этому военному чудовищу, чтобы осмелиться высоко держать голову перед этой страшной силой, не оглядываясь назад, с целью узнать, поддерживает ли кто тебя, следуют ли за тобой, — для этого надо иметь смелость, которая нечасто встречается. Вот почему так редки подобные случаи. Кроме того правители всеми силами стараются, чтобы они не сделались достоянием гласности и нередко достигают своей цели, в особенности когда от воинской повинности отказываются безвестные пролетарии. Нет слов, чтоб выразить наше преклонение перед их мужеством! Это истинные герои, память которых грядущие поколения будут так же чтить, как теперь мы чтим тех, которые осмелились первыми восстать против тирании попов.