– Похоже, что нам придется обслужить еще человек сто семьдесят, – сказал метрдотель, посоветовавшись с распорядителем. – Целое нашествие! В зал уже выносят дополнительные столы.
Как всегда в подобных случаях, критическая ситуация наступала без предварительных уведомлений. Однако сейчас творилось нечто из ряда вон выходящее. Сто семьдесят дополнительных ужинов, которые к тому же требовались немедленно, – с такой нагрузкой любой кухне нелегко справиться. Питер повернулся было к Андре Лемьё, но обнаружил, что молодого француза уже нет рядом.
Помощник шеф-повара ринулся в самое пекло, словно снаряд, выпущенный из катапульты. Он мелькал то тут, то там среди своей команды, пулеметной очередью строча приказаниями: «Младший повар – на главную кухню! Взять семь индеек, которые жарятся на завтра, – их утром хотели подавать холодными». В разделочную: «Запасов не жалеть! Быстрее, быстрее! Режьте все подряд!.. Кладите больше овощей! Да чего вы там ждете: тащите что можно со второго банкета – у них же недобор!» Теперь уже и второй младший повар помчался на главную кухню, чтобы забрать все овощи, какие на глаза попадутся… «И передай, чтоб слали подмогу! Двух резчиков, еще пару поваров… Предупредить кондитера! С минуты на минуту потребуется еще сто семьдесят десертов… Перекрывать одно за счет другого! Пошевеливаться! Кровь из носу, а врачей накормить!» Молодой Андре Лемьё, воплощение энергии, чувства юмора и уверенности в своих силах, наводил порядок в своей епархии железной рукой.
Тем временем началась переброска официантов – часть из них сняли с банкета «Голден-Краун кола», зато оставшимся придется работать за двоих. Гости этого и не заметят – разве что человек, который подает им следующее блюдо, покажется чуточку другим. А официантам, которые будут работать в этот вечер в Большом бальном зале, где собрались врачи, придется обслуживать по три столика вместо обычных двух – словом, двадцать семь человек. Нескольким самым опытным, слывшим виртуозами своего дела, возможно, выпадет на долю и по четыре столика. Конечно, при такой запарке иные начнут ворчать, но не слишком. В большинстве случаев официантов, обслуживающих крупные банкеты, нанимают со стороны по мере надобности. И чем больше на них наваливали работы, тем больше платили. За обслуживание двух столиков в течение трех часов платили четыре доллара; за каждый дополнительный столик плата возрастала наполовину. А если учесть и чаевые, включенные в общий счет, то сумма вырастает вдвое. Тот, кто быстро бегает, может унести домой до шестнадцати долларов; при удаче столько же можно заработать и днем – во время завтрака или ленча.
Питер заметил, что тележку с тремя еще не остывшими индейками уже выкатили из грузового лифта. Едва она остановилась, над ней склонились повара из разделочной. А поваренок отбыл за подкреплением.
Каждую индейку разрезать на пятнадцать порций. Быстро, с хирургической точностью. На каждую тарелку всего поровну – белое мясо, темное мясо, гарнир. По двадцать тарелок на поднос. Секунда, и он уже на стойке. Туда же, словно корабли, непрерывно плывут тележки с дымящимися овощами.
Андре Лемьё, отослав людей с поручениями, ослабил группу сервировщиков. И сейчас сам встал на их место, заменив обоих. Дело пошло с удвоенной скоростью – тарелки так и замелькали.
Тарелку… мясо… овощи… еще овощи… соус… передвигай тарелку… накрывай! На каждую операцию – по человеку; руки, пальцы, черпаки – все двигалось в одном ритме. Секунда – и полная тарелка… быстрее, быстрее! У сервировочного стола – длинная череда официантов, и она не уменьшается.
В другом конце кухни кондитер открывает один за другим холодильники, обследует их содержимое, выбирает, захлопывает дверцы. Кондитеры из главной примчались на выручку. В ход пущены все запасы сладкого. Все равно не хватает – брошен клич, чтоб доставили еще из подвалов.
И вдруг среди этой спешки новое осложнение. Весть пошла по цепочке: от официанта к распорядителю, от распорядителя к старшему официанту и, наконец, дошла до Андре Лемьё.
– Шеф, один джентльмен говорит, что не любит индейку. Спрашивает, нельзя ли заменить на ростбиф с кровью?
Толпа взмокших поваров ответила дружным смехом.
Тем не менее, отметил про себя Питер, просьба была передана по всем правилам, предусмотренным для таких случаев. Только шеф-повар мог разрешить отклонение от стандартного меню.
– Ну что ж, скажить, что он получить свой ростбиф, – усмехнулся Лемьё, – только обслужить этот господин в последняя очередь.
Это тоже было давним правилом. Чтобы не портить отношений с клиентами, в большинстве гостиниц заменяли одно блюдо другим, даже если просимое блюдо стоило дороже заказанного. Но всякий раз, как и в данном случае, привереду заставляли подождать, пока соседи по столу не приступят к еде, а то – чего доброго – и другие последуют его примеру.
