Наконец череда официантов у сервировочного стола начала убывать. Большинство гостей, ужинавших в Большом бальном зале, включая опоздавших, были обслужены. На кухне уже появились подносчики с тележками, уставленными грязной посудой. По всему чувствовалось, что кризис миновал. Выйдя из-за сервировочного стола, Андре Лемьё вопросительно взглянул на кондитера.
Тощий как спичка творец сладостей, который, судя по виду, едва ли часто притрагивался к собственным произведениям, изобразил нолик из указательного и большого пальцев.
– Все готово, шеф.
Андре Лемьё, улыбаясь, подошел к Питеру.
– Похоже, мсье, как у вас говорят, мы забивать гол.
– По-моему, это слишком слабое сравнение. Я просто потрясен.
– То, что вы сейчас видеть, – хорошо. Только, – и молодой француз передернул плечами, – это ведь часть работа. Не везде ведь так у нас скажешь: хорошо. Извините, мсье. – И Лемьё отошел.
На десерт было мороженое с каштанами и горящие вишни в коньяке. Подают это всегда торжественно – свет в зале убавляют, и официанты вносят пылающие подносы, высоко подняв их над головой.
Сейчас они как раз выстраивались перед служебным входом. Главный кондитер с помощниками в последний раз проверял подносы. Достаточно поднести огонь – и стоящее в центре блюдо запылает. Два повара ожидали неподалеку с длинной зажженной свечой в руке.
Андре Лемьё внимательно оглядел шеренгу.
У входа в Большой бальный зал стоял наготове, подняв руку, метрдотель и только ждал сигнала от помощника шеф-повара.
Лемьё кивнул, и метрдотель мгновенно опустил руку.
Повара со свечами устремились вдоль линии подносов, поджигая стоявшие на них блюда. Обе половинки служебных дверей распахнули настежь и закрепили в таком положении. В ту же минуту дежуривший у рубильника электрик притушил свет. Оркестр заиграл глуше и вообще умолк. В Большом зале затих гул разговоров.
Внезапно луч прожектора прорезал пространство над головами гостей, осветив выход с кухни. Тишина длилась еще секунду, потом грянули трубы. Едва они смолкли, орган вместе с оркестром рванули во всю мощь «Когда святые входят в рай». И в такт музыке в зале появилась шеренга официантов с поднятыми пылающими подносами.
Питер Макдермотт, чтобы лучше видеть, вышел в зал. Огромное помещение было набито так, что яблоку негде упасть.
«Когда святые, когда святые, когда святые входят в рай…» – играл оркестр, а из кухни все шли и шли торжественным маршем официанты в ладно скроенных синих униформах. Их, как и всех, захватил этот спектакль. Через несколько минут многие из них вернутся в другой банкетный зал, где их ждет обычная работа. А сейчас над их головами, словно сигнальные огни, плыли в полутьме пылающие подносы. «Когда святые, когда святые, когда святые входят в рай» – гремел оркестр. В зале раздались аплодисменты, потом ритмичная овация в такт музыке и марширующим по кругу официантам. Люди «Сент-Грегори» и на этот раз достойно справились с трудным испытанием. Ни один человек вне стен кухни и представить себе не мог, что считанные минуты назад повара и их помощники находились в критическом положении – и они с честью из него вышли. «Боже, я хочу быть там с ними, когда святые входят в рай» – играл оркестр. Официанты подошли к столам, свет в зале загорелся, и вновь вспыхнули аплодисменты и приветственные возгласы.
– На сегодня все, мсье, – сказал Андре Лемьё, который снова стоял уже рядом с Питером. – А то, может, выпьете коньячку? Тут у меня на кухне есть небольшой запас.
– Нет, спасибо, – с улыбкой ответил Питер. – Представление было выше всяких похвал. Поздравляю!
Он уже пошел было прочь, как вдруг сзади услышал:
– Спокойной ночи, мсье. Не забудьте, о чем мы говорили!
– О чем? – Питер в растерянности остановился.
– Да о «супере» – об отеле, который мы с вами можем создать.
Питера это позабавило и снова навело на привычные мысли, и он задумчиво стал пробираться между банкетными столиками к выходу.
Он уже почти дошел до дверей, как вдруг почувствовал: что-то не так. И остановился, озираясь по сторонам, пытаясь понять, что не в порядке. Внезапно до него дошло. Ведь доктор Ингрэм, вспыльчивый маленький президент конгресса стоматологов, должен был председательствовать и на банкете, одном из значительных событий конгресса. Но доктора не было видно ни на председательском месте, ни где-либо еще у длинного стола, за которым сидело руководство.
Несколько делегатов переходили от стола к столу, беседуя с друзьями, расположившимися в разных концах зала. Какой-то человек со слуховым аппаратом остановился возле Питера:
– Здорово закругляемся, правда?
– Несомненно. Надеюсь, вы остались довольны ужином.
– Да, это было совсем неплохо.
– Кстати, – поинтересовался Питер, – я искал доктора Ингрэма. И нигде не вижу его.
– И не увидите. – Сказано это было жестким тоном. Собеседник подозрительно уставился на Питера. – Вы из газеты?
– Нет, я работник отеля. Мы с доктором Ингрэмом встречались раза два…
– Он подал в отставку. Сегодня днем. Если хотите знать мое мнение, он вел себя как последний дурак.
Питер подавил удивление.
– Вы, случайно, не знаете, доктор все еще в отеле?
