– Вы рассказывали мне, что работали шахтером, – сказала Кристина. – Я не знала, что вы были еще и старателем.
– Зачастую трудно разделить эти профессии. Особенно в районе Канадского Щита – это северо-западные территории, Кристина, в общем, на самом крайнем севере Канады. А уж коль заберешься туда, когда ты один на один с тундрой, или, как ее там величают, арктической пустыней, тут уж все надо делать самому: и заявочные колья забивать, и вечную мерзлоту растапливать, чтобы выкопать шурф. А не сделаешь, так и не будет ничего – ты же один, и рассчитывать больше не на кого.
– Что же вы искали?
– Уран, кобальт. Но в основном золото.
– И вам удалось найти его? Я имею в виду золото.
– Уйму. – Альберт Уэллс кивнул. – В районе Йеллоунайфа, близ Большого Невольничьего озера. Золото там находили непрерывно начиная с девяностых годов и до золотой лихорадки сорок пятого года. Но на большей части той территории бурить и добывать ископаемые слишком трудно.
– Должно быть, вам там досталось, – сказала Кристина.
Старичок откашлялся, потом сделал глоток воды и, как бы извиняясь, улыбнулся.
– Я был покрепче тогда. А ведь дай Канадскому Щиту хоть полшанса, и он тебя доконает. – Он обвел взглядом уютный зал ресторана, залитый светом хрустальных люстр, и сказал: – Там совсем другой мир, ничего похожего.
– Вот вы говорили, что добывать золото там было очень трудно. Но ведь не всегда же?
– Нет, не всегда. Кое-кому удача улыбалась, но подолгу она никого не баловала. Кто его знает, может, иначе на Щите или Земле Баррена и быть не может. Странные вещи там происходят с людьми: кажется, вот тебе железный человек, и не только телом, но и духом, – а на деле слабак. Веришь в человека, как в самого себя, а потом понимаешь, что ошибался. Но случается, все снова переворачивается. Помню однажды… – Он помолчал, пока метрдотель ставил на их столик поднос со счетом.
– Ну а дальше что? – с нетерпением спросила Кристина.
– Эта история, Кристина, не из коротких. – Он перевернул счет, изучая его.
– Мне хотелось бы услышать ее, – настаивала Кристина, которой действительно было интересно. Чем больше с ним общаешься, подумала она, тем симпатичнее кажется этот маленький скромный человечек.
Когда Альберт Уэллс ознакомился со счетом – в глазах его было удивление. Он посмотрел в сторону метрдотеля, находившегося в другом конце зала, потом снова на Кристину. Затем быстро вынул карандаш и подписал счет.
– Это было в тридцать шестом, – начал свой рассказ Альберт Уэллс, – когда началась одна из последних золотых лихорадок в районе Йеллоунайфа. Я вел разведку близ берега Большого Невольничьего озера и работал с напарником, которого звали Хайми Экстайн. Хайми был родом из Огайо. Чем только он не занимался – и одеждой торговал, и подержанными машинами, – думаю, всего не перечислить. Но он умел завоевывать симпатии. Вы бы это, наверное, назвали обаянием. Когда он появился в Йеллоунайфе, у него было с собой немного денег, я же сидел без гроша. Деньги его и положили начало нашему предприятию.
Альберт Уэллс задумался, отхлебнул воды.
– Хайми никогда не видел лыж, никогда не слышал о вечной мерзлоте и не мог отличить сланец от кварца. И однако, с самого начала дело у нас пошло, и мы нашли то, что искали… Мы работали месяц, может, два. На Щите теряешь счет времени. И вот однажды присели мы, чтобы свернуть по цигарке, – было это где-то в низовьях реки Йеллоунайф. Сидим себе, покуриваем, а я, как это принято у старателей, взял да и отколол кусок гематита (чтоб вам было понятнее, Кристина, это горная порода, окрашенная окисью железа) и сунул себе в карман. А позднее, когда мы вышли на берег озера, я исследовал образцы повнимательнее. Вдруг вижу, что-то блестит: разрази меня гром – крупные зерна золота.
– Наверное, когда такое случается, – сказала Кристина, – чувствуешь себя самым счастливым человеком на свете.
– Не знаю, может, в мире есть и другое, что волнует куда больше. Однако на мою долю такое не выпадало. Ну так вот: кинулись мы назад, к тому месту, где я отколол эти куски породы, и замаскировали его мхом. А через два дня обнаружили, что участок уже застолблен. Думаю, это был самый страшный удар, который мы оба когда-либо испытали. Позже выяснилось, что участок этот застолбил один старатель из Торонто. Он забрел в те края задолго до нас, а потом вернулся на восток и не подозревая, что застолбил. А по закону, действующему на канадских северных территориях, если участок застолблен, но год не разрабатывается, старатель теряет на него право.
– И за сколько же времени до вас он застолбил этот участок?
– Мы сделали наше открытие в июне. А право того старателя на участок истекало в последний день сентября.
– Неужели вы не могли посидеть спокойно и подождать?
– Мы так и порешили. Да только непросто это было. Во-первых, наша находка была недалеко от ближайшего прииска и в тех краях копалось немало старателей вроде нас. А во-вторых, у нас с Хайми начисто иссякли и деньги, и продовольствие.
Альберт Уэллс поманил проходившего мимо официанта.
