Он внимательно посмотрел на неё, ожидая увидеть разочарование в её больших умных глазах, но Гермиона была спокойна и просто ждала ответа.
— Серьёзно. Я не верю в любовь.
Грейнджер, вопреки всем его ожиданиям, улыбнулась:
— Да, ты прав. Я тоже в неё не верю. Любовь это что-то надуманное. Есть только страсть, и она утихает с годами… Знаешь, маггловские психологи говорят, что это отравление организма человека натуральным внутренним гормоном — окситоцином. Благодаря ему человек испытывает потребность одаривать своей любовью других людей и быть любимым. Но это ненадолго…
Она рассмеялась, но почему-то от её слов внутри Малфоя зародилось непонятное горькое чувство. Почему-то ему стало вдруг дико грустно, и хотелось, чтобы она поспорила с ним. Сказала, что он не прав. Но Грейнджер лишь улыбалась и гладила его. Он стряхнул с себя накатившее неприятное ощущение и натянуто улыбнулся в ответ. Прошёлся ладонью по её плечу и вдруг заметил кое-что странное: от его прикосновений по её коже завивались еле заметные татуировки — тонкие ветки с листьями и соцветиями.
Розы.
— Ты видишь это? — удивлённо спросил Малфой.
Гермиона легла на спину и наблюдала, как под его пальцами по всему её телу расцветают цветы. Через несколько секунд эта красота становилась всё бледнее и пропадала с кожи.
— Это удивительно! — прошептала она. — И я снова хочу тебя, Малфой…
Он рассмеялся:
— И ты выдержишь седьмой раунд, любвеобильная красотка?
— А ты? — хитро прищурилась она, и Драко зарычал, нападая на неё как голодный зверь.
Грейнджер недолго визжала и смеялась, через несколько минут она опять обхватила его ногами и подавалась навстречу, чертовски соблазнительно выстанывая его имя.
Она ушла, когда колокольчик внизу позвал в столовую на обед. Драко предлагал организовать стол у себя в комнате, но Гермиона, смеясь, возразила, что ей хочется переодеться и немного поспать, а то с ним ей не спится. Он отпустил её, целуя в губы так страстно, словно прощался навсегда. Драко не мог сдерживать это. Касаться Грейнджер теперь было его манией.
После её ухода он открыл окно в своей комнате и вдруг заметил странную вещь — лабиринт побелел.
Выпал снег? Что происходит?
Он ошеломлённо вдохнул летний воздух. И тёплый ветер донёс до него опьяняюще нежный аромат цветов. В его саду наконец зацвели розы. Их было сотни, от мелких до огромных пышных бутонов. Невероятно красивое зрелище.
Драко широко улыбнулся и в ещё более приподнятом настроении отправился в душ. А там, в зеркальном отражении увидел, что уродливые татуировки сползли с его лица и шеи и обосновались на груди, у сердца, на спине, в районе левого плеча и предплечья, закрывая кожу потрясающе красивыми соцветиями. И боли больше не было. Вообще. Совсем. Ни капельки.
Проклятье отпустило его.
— Чёрт возьми, Грейнджер, не знаю, что ты сделала со мной, но я вернулся! — воскликнул он, улыбаясь себе в зеркало.
Это был снова тот же Драко Малфой, что и год назад: здоровый парень с горящим живым взглядом. Ему захотелось увидеть её, чтобы поделиться своей радостью. Он хотел, чтобы об этом знала она и весь мир.
Переодевшись в белую рубашку с коротким рукавом и льняные светлые брюки, Малфой рванул к номеру Грейнджер.
— Драко, ты ли это? — по пути его перехватила удивлённая Лавгуд, она изумлённо разглядывала его чистое от татуировок лицо, а заметив на нём светлую рубашку, воскликнула ещё громче: — Мерлин, да у тебя хорошее настроение! Я так рада!
Он громко рассмеялся и подался к ней, чтобы проверить свои предположения:
— Луна, ты не представляешь, насколько я рад! — Драко обнял блондинку, ошарашенную тем, что он, во-первых, так радостно улыбается и, во-вторых, касается её, сначала неловко, а потом сильнее сжимая в своих руках.
О, святой Салазар! Боли не было! Драко теперь мог трогать всех подряд, он действительно избавился от гадости, которой отравила его Паркинсон!
— Ты излечился! — весело отметила Луна, когда воодушевлённый Малфой выпустил её из объятий. — Но как?
Он потёр лоб, пытаясь скрыть румянец, загоревшийся на щеках. Ну не признаваться же Лавгуд в том, что всему виной ночь страстного секса с горячей гриффиндоркой. Но Луна всегда умела интуитивно докапываться до ответов сама, и она, покачав головой, с лёгкой усмешкой произнесла:
— Если ты шёл к Гермионе, то она отдыхает у озера… — и, напевая неизвестную ему песенку, проницательная девушка пошла дальше по коридору.
Драко нашёл Гермиону, где и предполагалось — у озера. Она лежала в тех самых нескромных коротких шортиках и белой маечке на покрывале поверх мягкой зелёной травы и, кажется, спала. Розовые кусты спасали её от солнца, закрывая тенью. Рядом валялась раскрытая книга из его библиотеки и несколько красных яблок.
Он усмехнулся, подумав, что хорошенько умотал её за это утро, раз она вырубилась прямо здесь. Сам он совершенно не чувствовал усталости, только желание жить, двигаться, трогать и обнимать…
— Гермиона! — тихо позвал Драко, разглядывая её спокойное спящее личико с еле заметными веснушками.
