Пел спросила, можно ли пригласить Лена на праздник. Чтобы он посмотрел, как я стану мисс Северное море. Ему будет очень интересно, ведь он в этом море живет.
Лен взглянул на меня и подмигнул.
Боюсь я животных с человеческими глазами! Особенно человекообразных обезьян и буйволов. Как будто это люди, которые на карнавал нарядились в звериный костюм, а когда пробила полночь, молния внезапно исчезла, и вылезти им не удалось. А уж если они начинают подмигивать – вообще жуть.
– Уйди, пожалуйста, – попросил я его.
Лен кивнул, повернулся и пополз в море. Мой зять.
Когда я укладывал Пел спать, она попросила рассказать ей сказку про Русалочку.
– Не дурацкую мультяшную, а настоящую!
Я согласился, и Пел долго слушала не перебивая. Такое бывает редко. Она лежала и думала, и я знал, о чем: она переделывала сказку под себя. Она хочет стать русалочкой.
Сегодня мы навещали папу. Вчетвером. Поехала даже Брик. А что ей оставалось делать? Не могли же мы сказать, что она уже несколько дней не встает с постели из-за несчастной любви, когда во вчерашней газете красуется ее фотография, где она жонглирует мячом. А ту газету мы хотели папе показать.
Признаваться в том, что эта Брик – на самом деле я, мне пока не хотелось. Расскажу как-нибудь потом, когда мы уже забудем, как папа лежал в больнице.
Он сидел на кровати, в обычной одежде. К его груди тянулся всего один проводок. Мы спросили, как он себя чувствует, и он ответил:
– Вы правда хотите знать?
Мы закивали.
– Я чувствую себя потрясающе! Словно заново родился! Мне хочется пробежать марафон, проехать Тур де Франс, пойти работать в цирк.
– Вместе с больничными клоунами, – вставил я.
– Одно мне не дает покоя. Домой меня отпустят только на следующей неделе. Не хочу здесь больше оставаться. Хочу быть с вами.
– Неужели тебе скучно в компании медсестер? – спросила Либби.
– Мне? В какой еще компании?
– Неужели среди них нет ни одной симпатичной?
– Я – с другой женщиной? Как тебе такое могло прийти в голову?
– Вы вдвоем могли бы куда-нибудь сходить. Вдвоем, – сказала Пел.
Мы захихикали. С недавних пор я отлично умею хихикать.
Папа оглядел нас всех по очереди.
– Что это с вами? Кос?
– Да ничего, – ответил я. – Нам просто весело вместе.
– Ты только посмотри на Коса! – воскликнула Пел и вытащила газету.
– Брик! – завопил я. – Посмотри на Брик. Я всего лишь дал ей пару уроков.
Я жестом показал Брик, чтоб она тоже не молчала.
– Ах да, – спохватилась она, – я участвую… э… в конкурсе красоты «Мисс Северное море».
– Надеюсь, это шутка, – сказал папа. – Глупости какие!
Но Пел показала ему фотографию, на которой я изящно чеканил мяч, и он вынужден был поверить.
– Это что?.. – спросил он. – Боже мой. Это же…
На глазах у него выступили слезы. Он перевел взгляд на Брик.
– Девочка моя, как же ты похожа на маму в этом…
Он шмыгнул носом и прочитал подпись под фотографией: «Конкурс красоты „Мисс Северное море“. Конкурсантка Брик, которая в прошлый раз покорила жюри выразительной декламацией, на открытой генеральной репетиции показала себя с неожиданной стороны: она легко чеканила мяч и удивляла публику другими трюками. Судя по всему, юная Брик – серьезный претендент на титул. Финал состоится в ближайшую субботу в отеле „Большая Л“».
Папа поднял глаза на Либби:
– У нас?
– Они заплатят три тысячи евро, – сказала Либби.
– Ну и молодчина этот Йохан!
Папа поинтересовался у Брик, с каких пор она умеет играть в футбол, и она ответила, что это я ее научил, а я объявил, что меня берут в молодежный состав «Аякса», и папа только дивился, как прекрасно у нас и у Йохана в отеле идут дела, и я видел, что ему столько всего хочется нам сказать, но сначала мы отчитались ему обо всем, даже о том, что валпютовский «Пух» приказал долго жить, а он снова оглядел нас всех и сказал:
– Боже, как же я вас люблю!
– И еще, – Пел протянула папе пачку сигарет. – Вот, купила на самостоятельно заработанные деньги.
– Спасибо, милая, – ответил папа, – но они мне больше не нужны.
Пел тут же выхватила у него пачку:
– Тогда я их сама выкурю.
– Курить глупо, – сказал папа, – но начинать курить еще глупее.
Сестры поцеловали его и вышли из палаты. Папа пожелал Брик успеха на конкурсе, Либби – с Феликсом, а Пел – с сигаретами. Папа у нас юморист. Как это называется? Юморист-циник.
– Папа, – сказал я, – в последнее время творятся какие-то невероятные вещи.
– Это же хорошо.
Он потрепал мои волосы. А я – его.
– На выходных в отеле будет столпотворение, – сказал я. – Ты уж лучше отдохни до следующей недели.
Папа внимательно посмотрел на меня:
– Неужели это говорит мой сын?
Я засиял от гордости.
