Еще одно проявление комплекса неполноценности по отношению к Джо и Маше. Это было смешно и необъяснимо. Джо и Маша восхищались им. А с учетом моей истории его поведение было на грани приличия.
– Конечно, завести маслобойню – это потрясающе, – заговорила я более спокойно и вполне искренне. – Так здорово принимать людей, собиравших вместе с детьми оливки, наблюдать за их возбужденным ожиданием вердикта: сумели ли они набрать эти чертовы пятьдесят кило, необходимые, чтоб их урожай выжимали отдельно. Мне это не в новинку, я уже проходила такое с тобой. И я не сомневаюсь, что иметь собственную лавку – это супер. Дело не в том, что мне это не интересно, просто, Самюэль, мне нравится то, что я делаю, и я люблю «Дачу».
– Любишь ее больше, чем меня? – взвизгнул он.
– Что за вопрос? Ты хоть понимаешь, что говоришь?
Судя по его негодующему лицу, он не собирался брать свои слова обратно. Совсем наоборот, он стал развивать тему:
– Поразмысли, Эрмина, хорошенько поразмысли о своем ответе.
Он сверлил меня жестким, злым взглядом, таким своего мужа я никогда не видела. Я испугалась, так как была вынуждена признать, что передо мной вдруг возник чужой человек.
– Хочется надеяться, что ты не ставишь мне ультиматум?
На лице Самюэля промелькнула ироническая ухмылка, и мне захотелось влепить ему пощечину.
– В точку… Если ты не присоединишься к моему проекту, если продолжишь упрямо цепляться за свою «Дачу», не вижу смысла в том, чтобы нам оставаться вместе…
Меня замутило.
– Ты приставил мне нож к горлу! Как ты можешь…
– А у меня нет выбора! Джо, Маша и этот отель важнее для тебя, чем я!
Он все смешал в кучу и доказывал мне, что между нами действительно не осталось ничего общего.
– Я просто сказала, что если бы ты меня любил, ты бы не требовал, чтобы я бросила работу, которую обожаю, и занялась твоим проектом. Ты как будто забыл, чем я им обязана и что они для меня сделали.
– Перестань тыкать мне в нос свое прошлое! Мне надоело, что оно определяет всю нашу жизнь!
Я задыхалась, Самюэль это заметил и сообразил, что зашел слишком далеко. Он направился ко мне, но я выставила вперед ладонь, веля ему оставаться на месте, и стиснула зубы, чтобы остыть и не усугублять ситуацию.
– До меня только сейчас дошло, – заговорила я после нескольких минут пугающего молчания, – что, переезжая сюда, ты хотел отдалить меня от «Дачи», от Джо и Маши. Тебе бы хотелось, чтобы я изгнала их из своей жизни.
– Да, ты права, хочу! Меня достали они и их заведение, вся эта история плохо кончится, я это знаю, предвижу. Однажды Джо и Маши не станет, и что тогда будет с тобой?
– Как тебе не стыдно!
– Эрмина, я хочу вернуть тебя, ты не должна меня за это упрекать.
– Хватит! Ради того, чтобы ты был доволен и мы сблизились, я попыталась меньше работать, я хотела верить, что это поможет, я старалась изо всех сил ради тебя, ради нас, но тебя это как будто не касалось… Где ты был все это время, эти последние месяцы, после того как мы стали жить здесь? Проблемы начались гораздо раньше, мы потеряли друг друга в пути, и «Дача» тут ни при чем! У нас больше нет общих интересов, Самюэль, и переезд ничего не изменил. А после того, чем ты мне пригрозил, я с тобой полностью согласна: все кончено.
Мы не стали тратить время на официальное оформление развода. Всего через неделю я снова поселилась на маслобойне, встреченная грустными взглядами Джо и Маши. Мы с Самюэлем сразу договорились о детях, задвинув подальше взаимные претензии, чтобы для Роми и Александра все прошло как можно легче. В действительности мы уже давно расстались, и наша последняя попытка была бессмысленной. Разве что мы получили право сказать, что все перепробовали, а заодно сделали себе еще больнее.
Самюэль целиком погрузился в свой проект, я опять с головой ушла в работу. Мы оба быстро восстановили душевное равновесие и вскоре научились не избегать друг друга и спокойно общаться. Моя испарившаяся любовь превратилась в теплое отношение к нему.
Смерть Джо все изменила, Самюэль стал чаще приходить, проявлял внимание ко мне и моему горю, больше не демонстрировал неприязнь к «Даче». Он проскальзывал в любую щель, выкладывал свои карты по одной, а в конце концов открыл каре тузов. Чего он добивался прошлой ночью? Я ужасно злилась на него, ненавидела его за то, что он сыграл на моих чувствах и скрыл, что рассчитывал на мое возвращение. С другой стороны, я признавала, что с самого начала нашего сближения не оттолкнула его и тем самым, возможно, подала ему иллюзорную надежду. И я занялась любовью с ним, поскольку хотела этого, а потом сильно сожалела. В общем, я проявила слабость и непоследовательность.
С чего он взял, что смерть Джо и Маши оборвет мою привязанность к «Даче»?
