- Как мило! - улыбнулась Мэри. - Мы тогда ели на завтрак черничные маффины и самые воздушные оладьи. Шугар всегда помнила наши вкусы. Как вы думаете, это возможно повторить?
- Конечно, - кивнула Джолин.
- Хорошо, дорогая, - сказал Джерри. - Может, продолжим наш медовый месяц?
- Да, дорогой.
Взявшись за руки, они поднялись по лестнице. Чемодан то и дело бился об стену. Джолин не могла отвести от них глаз и, услышав, как за ними захлопнулась дверь, вздохнула.
- Какая прекрасная традиция, - прошептала она.
- Мне нужно выпить. Хочешь?
Она отрицательно покачала головой. Как он может пить в такое время?
Джолин вспомнилось, как однажды они с матерью увидели машину с надписью «Молодожены», сделанной кремом для обуви на заднем стекле.
- Грустно думать о тех счастливых днях. Мне нужно выпить, - сказала тогда Элейн.
Когда в тот вечер Джолин вернулась домой, Элейн уже валялась в беспамятстве на диване.
- Столько работы, а они даже не воспользуются гостиной или столовой. -
Она сменила тему разговора и бросила взгляд на карниз с занавеской, который Такер повесил в столовой, чтобы прикрыть дыру, пробитую в стене для прокладки водопровода.
- Это не важно. Ты уверена, что не хочешь виски или пива? - спросил он.
- Нет, не хочу, и это важно для меня, Такер.
- У меня было то же, что и у них, - сказал он. - Ничто не заполнит эту дыру.
- Я полагаю, мы говорим о твоем сердце, а не о стене. Что заставляет тебя думать, будто выпивка поможет? - огрызнулась она. - Ты счастливчик, так и знай. У тебя было то, чего я хочу так сильно, что даже ощущаю этот вкус, а ты, вместо того чтобы быть благодарным за то, что у тебя было, топишь свои хорошие воспоминания в бутылке.
- Не смей читать мне проповеди! - прорычал он.
- Не заставляй меня это делать! - возмутилась она в ответ и бросилась в свою комнату, где обнаружила Сэсси, спящую в изножье кровати.
Ему так хотелось хлопнуть дверью своей комнаты, что потребовалась вся сила воли, чтобы закрыть ее бесшумно. Сэсси как сквозь землю провалилась, и он не мог поговорить даже с кошкой. Он подошел к комоду и налил себе немного виски в пластиковый стаканчик. Сидя на краю кровати, он уставился поверх стакана в окно на байу. Взгляд ни на чем не фокусировался - так же, как и его жизнь. Он поставил стакан на прикроватную тумбочку, так и не сделав ни одного глотка, вернулся в прихожую, схватил с вешалки куртку и сунул ключи в карман.
Он поехал на кладбище Маршалла и сразу направился к могиле Мелани. Присев перед надгробием, он пробежался пальцами по выгравированному имени:
- Я люблю тебя: Мелани Малоун. И всегда буду любить. Ты - моя родственная душа. Ты меня понимала.
- Здравствуй, - произнес низкий голос прямо у него за спиной.
Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Люк Тиллисон, отец Мелани. Не дожидаясь приглашения, он сел рядом с Такером. Люк был крупным мужчиной, когда Такер видел его в последний раз - на похоронах Мелани. С тех пор он похудел, по меньшей мере, на сорок фунтов[15] и постарел лет на двадцать.
Такер привстал и сказал, что он как раз собирался уходить.
- Не уходи, Такер. Жизнь жестоко обошлась с нами обоими, не так ли? Ты все еще горюешь, а у меня неоперабельная опухоль мозга. Врачи дали мне год, и прошло уже девять месяцев, но меня радует лишь то, что я скоро увижу Мелани.
Такер снова сел:
- Мне очень жаль.
- А мне - нет. Я так по ней скучаю, Такер. У меня двое сыновей, и мне бы следовало сосредоточиться на том, чтобы дать им поддержку и любовь, но она была моей малышкой. Она украла мое сердце в тот день, когда родилась, и забрала его с собой, когда умерла.
Такер достал из заднего кармана голубую бандану и протянул ему:
- Мое тоже.
- Не позволяй этому... - Люк вытер глаза, вернул платок Такеру и откашлялся:
- Я давно хотел поговорить с тобой. Она любила тебя, Такер. И было ясно, что ты ее обожаешь. Я виноват. Но не позволяй ее смерти руководить твоей жизнью. Ты молод. Двигайся дальше и живи долго и счастливо. Не прозябай в жалости к себе, как я. В эти последние годы я вычеркнул из своей жизни жену лишил сыновей отца. Я слышал, ты купил долю в гостинице «Магнолия». Я рад: что ты пытаешься двигаться дальше.
- Мне надо было самому поехать в город в тот вечер. Я должен был проводить с ней больше времени. Нельзя было работать допоздна, - стал перечислять Такер.
Люк положил руку на колено Такера:
- Надо было. Следовало бы. Если бы. Это все в прошлом. Возьми урок у старика, который сделал слишком много ошибок. Уходи от боли и будь счастливым. Для меня это уже слишком поздно, но ты еще молодой мужчина. И прими мои извинения за то, что пытался отговорить Мелани выйти за тебя замуж, потому что ты был копом. Ты подарил ей годы счастья и радости, и я благодарен тебе за это.
- Принято, но трудно двигаться дальше после всего, что было так идеально, - сказал Такер.
