– Не надо, – сказала я, когда она потянулась к одному из его отломанных белых пальцев. Лед начал потихоньку осыпаться, но де Рев не обратила на это внимания. Она коснулась серебряного когтя, но не стала подносить его к Иссигу, а вместо этого обошла его. Температура в камере резко упала, и у меня застучали зубы. Я кивнула на коготь. Мне непременно нужно было, чтобы она превратила его в птицу.
– Ну давайте!
Она и не подумала повиноваться. Только поигрывала артефактом, крутила его в пальцах.
– Не сразу я Беатрис раскусила. Искусная лгунишка, что тут скажешь.
У меня точно земля из-под ног ушла.
– К чему вы клоните?
Де Рев задержала взгляд на моей повязке.
– Когда Ирса забирает глаз, это довольно болезненно. И пускай сюминары быстро восстанавливаются, сперва они отлеживаются, и на это нужно никак не меньше часа. Но Беатрис об этом не знает. Ей до сих пор удавалось избегать наказания. Но недолго ей осталось жить в неведении – ровно до того момента, как Аластер обо всем узнает. – Она дернулась вперед и сорвала с меня повязку. – Я так и думала.
Пот, выступивший на моей шее, стал ледяным. Я отступила назад.
– Вы, должно быть, забыли, что Аластер по-прежнему ждет нас, – дрогнувшим голосом напомнила я.
– Полная чушь. Даже если бы ты не солгала про глаз, я точно знаю, что Аластер ни за что никому не позволит забрать отсюда Иссига. Я подыграла лишь потому, что хотела своими глазами на него посмотреть. Аластер это запрещает. Ирсе сюда можно, а вот меня он сюда подпускать боится. – Она обошла полукругом замерзшего сюминара. – Когда-то он был столь же могуществен, как и Кор, если не больше. Живая морозилка. Сколько же магии растрачено впустую.
– Вы меня обманули.
Я осознала свою ошибку, как только де Рев нырнула рукой под ворот своего платья и достала зеркальце. Блеклый металл маслянисто поблескивал. От него исходил тихий, жутковатый гул.
Я прижалась спиной к стене. Другие артефакты были мне не страшны, но зеркальце
– Что вы делаете?
– Забираю себе твою магию, – просто ответила она. – А потом ее капелька поможет мне превратить тебя в милую пичужку, маленькая моя девочка. – Она постучала себя по губам острым ногтем. – Может, и у Иссига магию отниму. Аластер не будет в восторге, но я свалю всю вину на тебя.
Я хотела было вырваться из камеры, но дверь не поддавалась. Де Рев шагнула ко мне.
– Я знаю про вашу медную ложечку, – выпалила я.
Тут она удивленно остановилась.
– В самом деле?
– Мне Селеста рассказала.
– Ах, Селеста. Как она поживает?
Я натужно сглотнула.
– Она мертва. Ирса раздавила ее глаз.
– Это к лучшему.
– К лучшему?! – Я попыталась сдержаться, но эта женщина использовала ворованную магию из худших возможных мотивов, и я ненавидела ее за это. – Почему вы такая жестокая?
Де Рев рассмеялась.
– Я не жестокая. Я
Я встрепенулась от возмущения.
– С меня хватит, – объявила я, прокручивая в памяти все, что мне рассказывала Селеста. – Когда вы впервые попали в общество, то могли пользоваться разве что медной ложечкой. Никто на вас внимания не обращал, верно?
Де Рев скривилась. Я поняла, что нащупала больное место.
– А вокруг были сплошь величайшие сюминары! – продолжала я.
– Да, тогда я была слабой, – ответила де Рев. – Но лишь временно.
На память мне пришли слова Кора: «Ты сильнее, чем я думал».
И он не ошибся: во мне и впрямь жила сила. Та, которой так не хватало де Рев. Вот только сила эта не имела никакого отношения к магии.
– Все свои злодеяния вы творите лишь ради того, чтобы удержать ворованную магию, внушить самой себе, что вы и впрямь достойны восхищения. Но на самом деле вы ужасный и слабый человек. Пожалуй, теперь вы даже слабее, чем во времена, когда пользовались лишь медной ложечкой.
Лицо де Рев пошло пятнами.
– С чего ты это вообще взяла?! Я вовсе не слабая. Я…
Пока она говорила, Иссиг обхватил ее шею руками.
Брызжа слюной, де Рев вскинула руки и принялась отчаянно царапать Иссига в надежде, что он ее отпустит, но не тут-то было. Ее пальцы приобрели серовато-синий оттенок и начали осыпаться, а следом и губы с кончиком носа. В воздухе повис кисловатый запах. Де Рев распахнула рот – видимо, хотела крикнуть, но наружу вылетело только ледяное облачко. Задыхаясь, я вцепилась в собственное горло, а у нее на шее тем временем сильно взбухли вены. А потом кожа пошла трещинами.
Иссиг был жив, а вот мадам де Рев превратилась в труп. Она промерзла насквозь, упала на пол, и ее лицо раскололось надвое. Жуткое зеркальце разлетелось вместе с ней. Я робко покосилась на ее тело, на осколки, напоминавшие куски разбитой за ужином тарелки.
Я приникла спиной к стене, борясь с желанием исторгнуть содержимое желудка. Холод просочился мне под одежду, да что там, под кожу, и меня забила дрожь. К горлу снова подкатила тошнота, и мне пришлось отвернуться, чтобы сдержать рвоту.
