– Стой спокойно. – Он легонько наклонил меня вперед, и у меня перехватило дыхание. Он скользнул пальцами по моей руке, прижал мою ладонь к раскрытому атласу. – Чувствуешь? – спросил он, и его шепот обжег мне шею.
По коже разлился жар. Пальцы Кора сомкнулись на моем запястье. Я ощущала его тепло, вот только едва ли он все затеял ради этого. Я глубоко вздохнула и сосредоточилась. А потом почувствовала кое-что еще. Ладонь дважды кольнуло магией, точно острой иголочкой.
– Что это такое?
– Волшебные указатели. Порой они представляют собой сюминара, но чаще всего – артефакты. – Он провел моей ладонью по странице. Ее кольнуло еще дважды.
Четыре артефакта.
– Аластер сказал, секрет их создания утерян в веках. Тут требовались сильные сюминары, кровь и еще какие-то ингредиенты, которых он не может вспомнить. Поэтому, слава богу, своих не добавляет. На его счастье, артефакты раскиданы по свету – ведь сюминаров либо истребляли, либо подвергали гонениям, так что их осталось не так уж и много.
Кор выпустил мою руку и пролистал атлас. Я узнала парочку карт городов с континента. В остальном карта казалась незнакомой.
– Волшебные указатели на картах примерно подсказывают, где спрятан каждый из артефактов, и все же обнаружить их непросто.
– А ты их ищешь?
– Утром вот как раз эти нашел. – Он подкинул на ладони игральные кости и спрятал в карман. – Это моя работа. А в полночь я работаю ключом. И управляюсь с ним куда лучше, чем ты. – Он откинул влажную прядь с моей щеки.
Я уставилась на него.
– Просто послушай меня, пожалуйста, – сказал Кор и скользнул взглядом по атласу. – Аластеру каким-то образом попал в руки список известных артефактов. Некоторые из них он ищет. А волшебные указатели определяют, куда именно отправится отель очередной ночью.
Я вскинула голову. Получается, наш маршрут объяснялся поиском артефактов!
– То кольцо он тоже ищет? – Я указала на обрывок бумаги на столе с эскизом кольца-печатки.
Кор схватил его и торопливо спрятал в карман.
– Аластер много чего ищет.
И самого Кора этот факт точно не радовал.
– Если артефакты и впрямь помогают сдерживать магию сюминаров и спасать от нее окружающих, разве не здорово было бы их все собрать? Аластер смог бы контролировать и других сюминаров, уберечь всех от беды.
– Персонал так и думает, – ответил Кор. Повисла многозначительная пауза.
– А ты – нет?
– Не совсем. Аластер – настоящий фанатик, когда речь идет о безопасности, но, как по мне, им руководит жадность. Но это лишь моя теория. Аластер не хочет, чтобы сюминары, живущие за пределами отеля, сами собирали артефакты. Говорит, что их в мире осталось совсем мало.
– Сколько?
Кор не ответил. Только внимательно посмотрел на меня, прикусив губу. В наступившем молчании я вдруг отчетливо поняла, как близко он стоит и до чего мала комнатка.
– Знаешь… А я ведь не должен тебе все это рассказывать.
Внутри у меня все сжалось от волнения. В его взгляде читалось какое-то чувство, но я никак не могла его разгадать.
– Тогда почему рассказываешь?
– Сам не знаю… – Кор потупился. – Наверное, не хочу, чтобы ты делала то, о чем пожалеешь, – странным тоном произнес он.
– Ты что, беспокоишься за меня?
– Нет, – быстро возразил Кор, и я удивленно уставилась на него. – Не льсти себе.
Невероятно! Он и
– Так ты расскажешь мне про контракты или придется тебя пытать?
Лицо Кора приняло странное выражение, и я вновь не сумела прочесть его взгляд. Я начала терять терпение.
– Контракты для персонала и гостей мало чем похожи. Как только гости покидают отель, они забывают, что тут происходило.
– Так. И что дальше? Про это всем известно.
– Верно. Но не все знают, что с персоналом все наоборот. Как только новый работник подписывает контракт и переступает порог отеля, он забывает о том, что было прежде.
Я испуганно взглянула на него.
– Вот почему виды за лунным окном не для меня. – Кор взглянул на меня и сочувственно улыбнулся. – Поздравляю. Моя ошибка избавила тебя от этой беды.
Я отпрянула, осознавая правду. Кор с такой тоской глядел в лунное окно не потому, что не видел родных краев, а потому, что даже не помнил их.
И вот почему Беатрис так отреагировала на мой вопрос о доме, заданный ей в фойе. Вопрос, конечно, был грубоват. И, должно быть, пробудил в ней ту же боль, что и в Коре, и недаром во взгляде всех прочих горничных появлялась та же растерянность. Правда была так ужасна, что просто не умещалась в голове.
Я крепко зажмурилась, прокручивая в голове воспоминания об Алиньи. Каменные ограды. Поля, залитые золотистыми лучами солнца. Мощеные улочки, по которым я могла ходить и с завязанными глазами. Одна мысль о том, что этих воспоминаний не станет, болезненно сжимала мне легкие.
Маман всегда шутила, что родная земля течет в моей крови. Не знаю, кем бы я стала без воспоминаний о ней. Наша деревня сделала меня той, кто я есть, – и Зосю тоже.
