Тут сцена неожиданно ушла у меня из-под ног и скрылась за кулисами, украшенными снизу кисточками, и я упала, больно ударившись об пол салона.
Де Рев рассмеялась, а я со стоном поднялась. Я скользнула в дверь за баром и скрылась в темном коридоре, полном еще множества закрытых дверей, и никто меня не остановил. Где-то на середине я заметила, что одна из дверей приоткрыта, а изнутри пробивается свет. Я бесшумно приблизилась к комнате и заглянула внутрь.
Рубин, сюминар, которая участвовала в игре, лежала на столе, раскинув худенькие веснушчатые руки. Ее алые волосы рассыпались по столешнице. К ней подошла Ирса и поставила рядом с ухом девушки свою чайную чашку. В ней, точно водоворот, кружило молоко.
Ирса достала из кожаного портфеля с хирургическими инструментами длинный нож, нагрела кончик лезвия над синеватым огоньком свечи, что-то бормоча себе под нос. Потом с отрешенной беспечностью подняла нож, оттянула бледную кожу под глазом Рубин и вонзила лезвие прямо в глазное яблоко.
Тело Рубин содрогнулось, а я крепко зажмурилась. Звякнули инструменты. А следом послышались протяжный сон, щелчок, плеск. Решив, что все, должно быть, уже закончилось, я подняла взгляд и прикусила щеку, чтобы сдержать крик. Ирса держала глаз Рубин, извлеченный из глазницы, над своей чайной чашкой. Белая жидкость – а теперь стало очевидно, что никакое это не молоко – закружила еще быстрее и потянула свое щупальце вверх.
Ирса хлопнула по нему и опустила глаз в жидкость, а потом вынула.
Теперь он, еще недавно живой и целый, походил на бракованную поделку из гончарной мастерской, и казалось, что, стоит только Ирсе разок его уронить, он расколется надвое. Он словно стал фарфоровым. Если так Рубин наказали за ту игру…
То я в этом виновата.
– Боже мой… – сказала я, кажется, вслух – и тут же зажала себе рот кулаком.
Ирса что-то негромко сказала кому-то. Послышались шаги – кто-то направился к двери. Я отшатнулась от нее, со всех ног кинулась дальше по коридору, не разбирая дороги, – лишь бы спастись. Следующая дверь оказалась не заперта. Я захлопнула ее, вбежав в комнату. Меня всю трясло.
В этой самой комнате горел камин, и огонь освещал огромную стеклянную витрину с самыми разнообразными диковинками. Я подошла к ней поближе и почувствовала, как вибрирует стекло. Это же артефакты! На самой верхней полке стояло потускневшее зеркальце овальной формы, которым обмахивалась де Рев во время званого вечера.
Кто-то резко захлопнул книгу у меня за спиной.
Я обернулась. В дальнем конце комнаты, за столом, уставленным стеклянными сосудами – и пустыми, и полными блестящего фиолетового содержимого, – сидел Аластер. По центру стояла его высокая чернильница с пробкой в виде волчьей головы.
– Входить в мой кабинет запрещено. Кто тебя сюда пустил?
Язык отказывался мне повиноваться.
– Ты же та самая горничная, которую привел Кор, – продолжал Аластер. – У тебя еще сестра есть.
Упоминание о Зосе тут же привлекло мое внимание.
– Ее зовут Зося, и ее превратили в птицу, посадили в клетку и где-то прячут! – выпалила я. – Я… я должна ее отыскать!
Не успел метрдотель ответить, как в комнату ворвались Сидо и Сазера и устремили на меня свои уцелевшие глаза. Я натужно вздохнула. Наверное, Ирса и их наказала так же, как Рубин.
Аластер мгновенно помрачнел.
– Что стряслось?
– Эта девчонка видела, как Ирса использует свой артефакт, – доложил один из близнецов, пока второй взирал на меня.
– Ждите снаружи, – приказал метрдотель, и близнецы тут же вышли. Когда дверь за ними захлопнулась, он кивнул на кресло в углу. – Садись.
Это было последним, чего мне сейчас хотелось.
– Чтоб вы и мне глаз выкололи?
– Не знаю, что ты там видела, но готов пообещать: такого с тобой не случится. Садись. А потом я отведу тебя к сестре.
Что-то тут не так.
– Отведите прямо сейчас.
Что-то ударило меня по ногам, и я оказалась в кожаном кресле. Руки прилипли к деревянным поручням, точно кто-то сжал их цепкими пальцами. Я не могла пошевелиться. Ножки кресла заскрипели по полу, и вот я уже оказалась напротив Аластера.
Он взял свою чернильницу, откупорил и наполнил один из стеклянных пузырьков – точно из такого же брали чернила мы с Зосей, когда подписывали контракты. Фиолетовая жидкость заструилась в сосуд, подобно бесконечному чаю из наперстка Рубин.
Должно быть, чернильница с головой волка – тоже артефакт.
Наполнив пузырек, Аластер достал из ящика стола записную книжку в кожаной обложке, исписанной фиолетовыми чернилами. Среди этих записей виднелся золотистый штамп с текстом –
– Что это за книга?
Он взглянул на меня.
– Ты про мой бесконечный гроссбух? Это своего рода волшебная картотека.
