Повторять ему не пришлось. Я понял, что если хоть на мгновение задержусь, то наши с Инной имена пополнят список тех бедолаг, которые налетели на штрафные санкции еще до того, как вступили в игру. Ну да, игру. Мне кажется, что эта формулировка наиболее точно, по крайней мере на текущий момент, отражает то, что здесь происходит. Мы все — игроки, и победит в результате кто-то один. Вернее двое. И жить мы будем по игровым правилам — делать свои ходы, внимательно следить за успехами и неудачами соперников, при случае делать все, чтобы усложнить их путь к финалу.
Так не проще ли называть вещи своими именами?
— Вот чего ты вечно везде лезешь? — зло пробубнила Инна, когда я, стремительно покинув пространство рядом со стойкой, к которой, кстати, как раз подходил первый гость, воссоединился с ней в районе лестницы, ведущей наверх. — За каким хреном нарываешься на неприятности?
— Слушай, ты же лучше моего знаешь, что миром рулят не деньги и не сила, а информация. Тот, у кого ее больше всех, имеет весомые шансы на успех в любом начинании. Потому, душа моя, время от времени можно и рискнуть.
— Разумеется, знаю, — Инна, не отрываясь, смотрела на входную дверь, которая уже в третий раз растворилась, — но поворчать-то я должна? Хотя бы для приличия. Да и старый хрыч здорово разозлился, думала, что вот-вот и нам с тобой прилетит «минус один». Ох, как бы я тебе за это мозг плющила! О, смотри, смотри! Опять женщина. Правда, на этот раз нормальная, а не тот бегемот с авоськой.
И верно, третьим гостем оказалась дама лет сорока, неплохо, в общем-то, одетая, но какая-то грустная. Ее, похоже, не впечатлили как местные красоты, так и то, как ее встречали. Она, прямо как Артур, который ее и принялся оформлять, была безразлична к происходящему.
— Блин, опять он на нас глазеет, — прошептала мне Инна, и я понял, что речь идет о Цербере. — Тём, пошли на этаж от греха! Если кто из этих наш, мы так и так узнаем. А если тут останемся, то беда выйдет!
В ее словах имелась железная логика, с которой спорить было просто глупо, потому я кивнул и первым двинулся вверх по лестнице.
Натэлла и Георгий снова нас опередили. Когда мы поднялись на свой этаж, то сразу увидели эту парочку, которая отиралась на своей стороне коридора и, без сомнений, ожидала, когда пожалует их первый постоялец.
— Скажи, Тёма, а как тебе эти ребятки? — поинтересовалась у меня Инна. — Мне кажется, что гниловаты маленько.
Сразу же следом за тем она изобразила добрую и светлую улыбку, а после дружелюбно помахала им рукой.
Георгий ответил ей тем же, а вот девушка-конкурентка даже видимость вежливого внимания изображать не стала. Напротив, открыто проигнорировала жест моей напарницы и даже отвернула лицо в другую сторону.
— Мнения совпали. — Я повернулся к соседям спиной и потопал в самый конец нашей части коридора. — Единственное, что пока не могу понять, почему чернявая постоянно нарывается на конфликты? Причем со всеми подряд. Ладно бы на дуру была похожа, но ведь нет. В чем смысл быстрой открытой конфронтации? Личности у нас новые, значит, счеты из старой жизни можно отмести, в душу ей плюнуть просто не успел бы никто, так зачем это все? Просто показать, насколько ей до фонаря любое чужое мнение? Так всем на это насрать, поскольку мы сами такие же.
— Может, она таким образом обозначает свою позицию? Мол, мы сами по себе, помощь никому не оказываем, но ни у кого ее и не просим, потому к нам даже не суйтесь, — предположила Инна. — У меня была одна знакомая, она всякий раз именно так и поступала, когда вливалась в новый коллектив.
— И часто вливалась? — уточнил я.
— Раз в полгода точно, — кивнула девушка. — Больше по времени никто её не выдерживал. Но здесь расклад другой, под статью путем интриг и заговоров никого не подведешь, и начальство в своем кабинете по-хорошему тебе не предложит написать заявление по собственному. В этой лодке — если только сам за борт прыгнешь, а иначе никак.
— Ну, это ты зря, — глянул на нее искоса я. — Место необычное, спора нет. Задача перед нами стоит на редкость мутная и пока до конца непонятная — тоже согласен. Но мы-то все прежние, по крайней мере пока, а значит, существовать станем отчасти по старым правилам, к которым привыкли в той жизни. А там, если ты забыла, при достаточном упорстве, правильном планировании, умении дождаться нужного момента и отсутствии несвоевременного сострадания человек при желании всегда мог сожрать ближнего своего вместе с костями и одеждой. Не вижу причин, по которым подобное невозможно осуществить и здесь. Надо просто не спешить, наблюдать и запоминать. Все.
— Наверное, мне сейчас следует сказать что-то вроде «ты страшный человек, Тёма», но я этого делать не буду, — помолчав, произнесла напарница. — Не люблю давать оценки людям до того, пока сама не увижу, как слова становятся делом.
— Очень правильная позиция, — одобрил я ее точку зрения. — Поддерживаю и разделяю.
