Хотя, может, она в данной ситуации поставила на Джованни? Инвестиция в будущее на случай неудачи? Тот, несомненно, запомнил эффектную женщину, знающую язык его родины, в перспективе подобное может сыграть на нее. Вот только у таких ребят, как он, память что у рыбки — краткосрочная. Итальянец забудет ее быстрее, чем доберется до кухни, и, если Натэлла такова, как я о ней думаю, она не может этого не понимать.
Ладно, отнесем пока данный факт к вопросам без ответов.
— Не зря сходили, — сообщил я Инне, доев второе и принимаясь за компот. — Воистину — нет худа без добра.
— Ты что конкретно имеешь в виду? — пододвинула ко мне свою кружку она. — Пей, я не хочу. Слишком сладкий.
— Во-первых, лишний раз убедились в том, что наши соседи по этажу гниловаты и доверять им не стоит, — пояснил я. — Во-вторых, стало ясно, что от голода мы тут не умрем. Ну и третье — если попадем на кухню, сможем подтянуть итальянский разговорный. Всегда мечтал его выучить. Красивый язык. Певучий.
— Люблю людей, которые, даже попав в жопу, видят некий свет в конце тоннеля, — с уважением, правда, по-моему, поддельным, произнесла Инна. — Сердце радуется, на них глядя. Кстати, тут ты чем-то с Иваном схож. С такой помогайкой, как Алиса, ему впору слезы лить, а он вон пытается в этом хоть какой-то позитив отыскать.
Наши соседи по столовой к тому времени уже отбыли, перед тем пожелав нам приятного аппетита.
— Вот такие мы с Ваняткой смешные чудаки. — Я отсалютовал ей кружкой. — Твое здоровье!
Покинув столовую, в которой к тому моменту добавилось народу, мы, не сговариваясь, отправились на ресепшен. Не знаю, какие именно причины сподвигли на это Инну, а лично мне хотелось глянуть на собратьев по несчастью в роли привратников и белл-боев (не ради того, чтобы позлорадствовать, разумеется, а исключительно любопытства для) и проверить: а не добавилось ли и там какого нового стороннего обслуживающего персонала? Что скрывать, он для меня сейчас был даже куда интереснее, чем собратья по несчастью.
Или наоборот — по везению? Пока неясно.
И ведь угадал. За стойкой больше не возвышался монументальной фигурой Аристарх свет Лаврентьевич, зато там обосновалась новая троица — две барышни и молодой человек. Причем прямо скажем, новоприбывшие производили впечатление.
Одна администраторша была платиновой блондинкой, имела томные с поволокой глаза и очень, очень впечатляющие формы, которые ее одежда не то что не скрывала, а, напротив, подчеркивала. Про женщин такого типа один мой приятель говорил: «Вот вроде и в теле, но если похудеет — до чего жалко будет».
Ее напарница в каком-то смысле являлась полной противоположностью — рыжая, с шальным взглядом зеленых глаз, с задорно вздернутым носиком, высокой грудью и осиной талией. Очень опасный типаж, что-что, а это мне известно не понаслышке. К такой если в лапы попадешь и хоть раз дашь слабину — все, считай, пропал. Пока она тебя сама на свалку не выбросит, никуда не денешься.
Ну а их коллега противоположного пола несомненно проходил по категории «молодой скандинавский бог». Идеальная фигура, идеальные черты лица, идеальная, волосок к волоску, прическа и льдисто-голубые глаза. В нем было все, чтобы другие представители мужского пола сразу заработали себе пару новых комплексов.
Вон даже мою напарницу, даму явно прожжённую, которую ничем не удивишь, и то, как молнией стукнуло, когда она его увидела.
— Вот это самец! — выдавила она из себя, чуть замедлив шаг. — Ходячий генофонд!
— Не ты одна так считаешь, — ухмыльнулся я. — Вон еще парочка наших тоже млеет, на этого Зигфрида глядючи.
И верно — в холле отиралось несколько человек из коридорных, которые, надо полагать, тоже все уже сделали, поели и теперь не знали, куда себя приткнуть. Но ведь так и есть — в номере сидеть глупо, а больше заниматься нечем.
— Ага, — оживилась Инна, хихикнув. — Смотри, смотри, та, которая с бровью на пол-лица, сейчас, похоже, аж слюни пустит!
И верно, девушка с мифологическим именем Ариадна словно приросла к стене, пожирая взглядом красавчика за стойкой. По-моему, она даже не дышала.
— Но, правды ради, девки эти тоже хороши, — самокритично заметила Инна, а после глянула себе на грудь. — Меня нынешнюю, по крайней мере, они делают только так.
— А прежнюю? — как бы между прочим уточнил я.
— С рыжей тягаться не взялась бы, — подумав, ответила напарница. — А вот с буренкой, пожалуй, посоперничала. Но то тогда, а сейчас мне не до того, сейчас я на нервах. Да и за кого с ней бороться-то?
— Чего это? — удивился я.
— Так на кой хрен вы, олени в загоне, мне сдались? — ответила вопросом на вопрос Инна. — И без этого печалей полный кулек насыпали.
— Я про нервы.
