Чертовски интересно, от кого, когда, где и за что ей досталось. Но, боюсь, эта тайна мне даже со временем не откроется, очень уж сильно у Дарины лицо скривилось после слов коллеги. Видно, стояли за ними крайне неприятные воспоминания из числа тех, которые даже по прошествии времени вызывают душевный дискомфорт.
Что примечательно, Артур вообще никак не отреагировал на происходящее, он просто раскладывал какие-то пустые картонные карточки размером в половину стандартного листа в стопки — одну налево, одну направо. Возникало ощущение, что ему плевать на все, кроме данного процесса. Хотя, может, так оно и было на самом деле.
Крайне занимательная троица пополнила коллектив обслуги отеля. Невероятно занимательная. И похоже, на самом деле много знающая о внутренней кухне не только нашего заведения, но и подобных ему тоже. Владельцы упоминали о том, что «Перекресток» не уникален по сути своей, что существует целая сеть отелей под общим для всех названием, и сдается мне, Кристину, Дарину и Артура просто вынули из-за одной стойки и запихнули за другую. Смысл работы везде одинаковый.
Или, наоборот, наш отель стал для них ссылкой за какой-то косяк. Может, одна Дарина напроказничала и тем самым подставила всю смену, может, у каждого прегрешений хватает, вот их и объединили в дружный коллектив, а после отправили в отель, где все будет начинаться с нуля — и его работа, и их карьера.
Но, повторюсь, скорее всего, правду я вряд ли узнаю. А жаль. Мне бы очень хотелось послушать о том, как обстоят дела в других отелях. Враки, что чужой опыт никогда никого ничему не учит. Дурака — может быть. А умный человек не станет набивать собственные шишки там, где можно обойтись чужими.
— С попугаем пообщался? — помрачнев, осведомилась у меня рыжая красотка. — Вот и молодец. И иди отсюда. Если понадобишься — мы тебе позвоним, а до того у стойки, да и вообще в холле нечего отираться. Не по чину тебе пока такое. И вам всем, кстати, всем тоже. Что вы вообще тут все делаете? Коридорные потому так и называются, что их место в коридоре. Пока на смене — стой и жди, пока тебя клиент позовет. Нет клиентов — бери пылесос и наводи чистоту!
— Золотые слова, — проскрипел Аристарх Лаврентьевич, выныривая невесть откуда, чуть ли не из-под пола, и кладя мосластые руки на стойку. — Молодец. А мне говорили, что ты нерадива, похотлива и не сильно умна, я даже брать тебя сюда не хотел. Теперь вижу — правильно сделал, что передумал. Просто, видно, кто-то тебя крепко невзлюбил, если такие слухи в оборот запустил.
Ну да, точно наврали. Что Дарина как минимум не дура — поклянусь. Насчет остального нет, но в этом — да. У дур такие бесенята в глазах не скачут.
В этот самый миг раздался мелодичный звук, идущий непонятно откуда, а следом до меня донесся чей-то шепот: «Оба-на, а вот и гости»!
И верно — входная дверь распахнулась, и через порог перешагнул первый посетитель отеля. Это был мужчина средних лет, в неброском сером коротком плаще, держащий в руках небольшую черную спортивную сумку.
Не знаю отчего, но его внешний вид меня немного… Нет, не то чтобы расстроил, скорее, разочаровал. То ли из-за камерной обстановки, которая тут присутствовала даже в мельчайших деталях, то ли поддавшись стереотипам, я ожидал, что публика сюда пожалует аналогичная антуражу, в стиле тридцатых-пятидесятых годов прошлого века. То есть мужчины в дорогих пальто, с бачками на висках и трубками в зубах, а также дамы в шелке, соболях, бриллиантовых колье и шляпках, сдвинутых на один глаз. А тут — на тебе, эдакий командировочный. Нет, его приветствовали как дорогого гостя все — и ребята, облаченные в красные короткие куртки с золотыми пуговицами, и какой-то высокий седовласый старик, которого я отчего-то приметил только сейчас. Похоже, именно он будет командовать входной группой отеля и с этого момента все швейцары и белл-бои перешли под его руководство.
Снова зазвучала та же мелодия, дверь распахнулась, и в здание ввалилась краснолицая толстуха лет сорока — сорока пяти, катящая за собой авоську на колесиках.
— Ох ты! — громко сказала она, остановившись на пороге и начав вертеть головой. — Красотень, едрена мать! А что, дед, и вправду мне тут ничего платить не нужно?
Что именно ей ответил главный швейцар — не знаю, потому что в этот самый миг Аристарх Лаврентьевич негромко, но крайне эмоционально поинтересовался у меня:
— Так и будешь стоять?
— Просто… — начал было оправдываться я, но какие-либо аргументы не то что сказать, но и даже придумать не успел, поскольку что вредный старикан опять-таки почти шепотом в тот же миг рявкнул:
— Вон! На свой этаж!
