Хотя, впрочем, может, и не только нам подобная удача улыбнулась, а вообще всем. Может, каждой паре выдали по вот такому тренировочному гостю, с посылом: «Если хватит смекалки — используй по максимуму. Не сумеешь — сам дурак». И если все так, то проигрыш в недавней лотерее для части нашего немногочисленного сообщества приобретает уже другой смысл, я бы сказал — очень печальный. Теперь им можно только посочувствовать.
Но я этого делать не стану, потому что мы не соратники, а соперники. И делиться знаниями, которые, возможно, получу от этой печальной особы, тоже, по крайней мере в ближайшем времени и со всеми. А потом — поглядим, поскольку возможны разные варианты развития событий.
Только это все после, сейчас надо раскручивать Елену максимально.
— Думаю, вы преувеличиваете наши возможности, — с улыбкой произнес я. — Да, место тут не самое обычное, но гляньте на нас. Разве мы похожи на стражей Смерти? Где балахоны, огонь в глазницах, злобные адские псы у ног? Инна, что там еще прилагается к подобным существам? Я просто не силен в мифологии, не мой профиль.
— Мне-то откуда знать? — удивилась девушка. — Я журфак заканчивала, а не филфак, это не наш профиль. Точнее, точечно всякое преподают, но чтобы детально…
— Возможно, не слишком точно выразилась. — Елена Николаевна постучала ноготками по подлокотнику кресла. — В отличие от вашей коллеги, я-то как раз выпускница филологического факультета РГГУ, да еще с магистратурой по фольклористике, вот с тех времен и осталась привычка плести красивые фразы. В моем понимании красивые, разумеется.
— Да нет, сказано замечательно, тут, вопросы скорее к смысловой нагрузке, — мигом среагировал я, понимая, что она сейчас может замкнуться в себе. Вон как брови свела, а это верный знак недовольства. — В некоторой ее части.
— Да? — Губы Елены искривились в невеселой усмешке. — Зато с точки зрения кое-каких моих знакомых подобное выглядит скорее забавно.
— Сколько людей — столько мнений, — пожал плечами я. — Весь мир на том стоит. Тут главное, на мой взгляд, что? Вам самой нравится? Ну и славно. А что там кто говорит — велика ли печаль?
— Ваши коллеги из того отеля, где я побывала… м-м-м… скорее всего, не так давно, были не столь обходительны, — отметила женщина. — Они все время спешили, потому хотели получить максимальное количество информации и совершенно не интересовались тем, насколько мне приятно общаться с ними на те или иные темы.
— Вы не можете не понимать, что после такой фразы у меня появилась масса вопросов? — Глянув на женщину и не увидев в ее глазах хитринки, я окончательно решил, что в общении с ней прямота является лучшим из орудий. — Вот только не знаю, когда их вам лучше задать — сразу или потом? И получу ли ответы. Если несложно, вы очертите пределы возможного общения на те или иные темы, чтобы ни я, ни моя коллега ненужные иллюзии не строили.
— Спрашивайте что хотите, — разрешила Елена. — Мне, в общем-то, все равно, когда это случится — сейчас, потом. Я, Артем, устала. Очень устала. Думала, что после смерти наступит покой, но его нет и здесь. Грань бытия сменила, а толку чуть.
А не самоубийца ли ты, моя милая? И если да — каким боком нам такая новость может выйти? Насколько я помню, ни одна вера мира тех, кто сам себя жизни лишает, не жалует. Мне один знающий человек рассказывал, что наложивших на себя руки даже на кладбищах в старые времена не хоронили, их место было за оградой. Причем закапывали просто так, без традиционных холмиков и крестов.
Хотя, по сути, именно самоубийцы самые удобные для нас гости. В этом случае проще всего докопаться до истины. Много ли причин, по которым человек может счеты с жизнью свести? Да нет, пальцев одной руки хватит. Деньги, любовь, здоровье, наркотики и просто расшатанная психика — основное, пожалуй, все. Ну, еще есть тема со сложными многоходовками, которые направлены на то, чтобы человека в петлю запихнуть, но это совсем другое. Да и кому настолько могла помешать не слишком молодая и не сильно красивая филологиня? Был у меня один случай в Арзамасе, я месяц петельку за петелькой историю как бы самоубийцы распутывал, пока до истины не докопался, но там-то речь шла о жене очень богатого человека, которую в могилу свела потенциальная кандидатка на ее место.
Впрочем… Наследство как вариант. Хотя это все равно про те же деньги.
— А вы как умерли? — опередив меня на мгновение, выпалила Инна.
Вот зря я ее недавно хвалил. Куда лезет, зачем мне вязь беседы путает? Нельзя же вот так, беспардонно?
Хотя, опять же, может, оно и к лучшему, есть пример того, как не стоит поступать при ведении бесед с гостями. Не в смысле «я говорю, ты только слушаешь», нет. Просто важно работать вдвоем, а не дуть каждому в свою дуду. Понятно, что ей с учетом бывшей профессии привыкнуть к такому будет сложно, поскольку стрингеры в моем понимании те же журналисты, а эта братия делиться ни с кем ничем не любит.
Но ничего. Привыкнет. Никуда не денется.
