— Мне становится не по себе, — пошутил я. — Ты не Инна, а Игорь? Если да — изыди, нечистая! Я не из этой сказки!
— Очень смешно, — не менее гротескно ответила девушка. — Ты мое тело во всех деталях уже рассмотрел, потому прочь сомнения. Нет, тут другое. Видишь ли, дорогой мой Тёма, я жуткая собственница. Вот такой родилась и ничего с собой поделать не могу. Речь даже не в том, спим мы с тобой или нет, это дело десятое. Здесь другое. Как сказать-то, чтобы это убогим не казалось… Мне жутко неприятно видеть, как ты, по сути, самый близкий мне здесь человек, мутишь с кем-то там на стороне. Хи-хи-ха-ха, фразочки с двумя смыслами, еще что-то. Вроде пустяк, а у меня внутри такое чувство, будто я лягушку съела. Вреда от того организму ноль, французы вообще десятками жрут, но мерзко же. Главное — я адекватно воспринимаю реальность, прекрасно осознаю, что ты не мой крепостной, что вправе творить любую фигню, если она не создает какие-либо проблемы, и так далее и тому подобное. Но я все равно буду беситься, понимаешь? Истерики закатывать или посуду бить, конечно же не стану, потому что это уже совсем перебор. А вот губы дуть — буду. Гадость могу сказать или, наоборот, в себя демонстративно уйти.
— Ого, — я заложил руки за голову, — новое дело!
— Только не начинай приговаривать про себя: «Я суперальфач, вон как телка поплыла», — пояснила Инна. — Я из-за мужиков в той жизни голову сроду не теряла, и в этой не собираюсь. «По морозу босиком к милому ходила» — это не из моей сказки. Переспать мы с тобой, конечно, рано или поздно переспим, это ясно как день, но секс, как ты сам, наверное, знаешь, ни разу не повод для знакомства. Просто есть у меня вот такой пунктик, который реально кучу неудобств доставляет. Знаешь, я пару лет назад могла очень престижную профессиональную премию взять, о которой не то чтобы прямо грезила, но неслабо её похачивала. Но в результате мимо пролетела, как фанера над Парижем, и как раз из-за этого бзика. Мне надо-то было всего один репортаж хорошо сделать — и все, хватай заветную стекляшку в обе руки и над головой поднимай. Но вышло так, что моего постоянного оператора отдали другому репортеру. Вроде пустяк же? Да?
— Да, — согласился я, отметив одну интересную деталь в ее рассказе.
Она сказала «репортаж», а это понятие предполагает постоянное сотрудничество с… Ну, не знаю — телеканалом, новостным порталом, газетой. Что там еще есть? Мало того — я не очень знаком с профессией стрингера, но уверен в том, что у них вряд ли есть какие-то профессиональные премии. Как мне видится, данный промысел строится по принципу «нашел-продал», и после все лавры достаются тому, кто доносит до народа добытую не им самим сенсацию.
Вывод? Соврал мне самый близкий здесь человек. Грустно, но факт. Только ловить ее за руку я точно сейчас не стану. Зачем? Лучше погляжу, как оно все дальше сложится. Сознается, нет?
Хотя, конечно, не исключен тот вариант, что она уже напрочь забыла, о чем мне тогда говорила. Ну да, просто взяла и забыла, в силу незначительности сказанного. Такое с женщинами случается, сам тому свидетелем являлся, и не раз. Но, ради правды, стоит заметить, что одной такой забывчивой даме, что вовремя не призналась во лжи, которая лично для нее ничего не значила, в результате прострелили голову, значится в моем прошлом такой фактик. У мужчин и женщин разная шкала важности тех или иных фактов. Для них мелочь, для нас потеря жизненных ориентиров, и наоборот.
— Пустяк и есть, — продолжила тем временем свой рассказ моя напарница. — И главред то же самое сказал. Но все, у меня башню сорвало, я орать начала, что так не делается, оператора по телефону матом обложила, после по коллеге при свидетелях прошлась как теркой, причем таких гадостей о ней наговорила, что до сих пор стыдно. В результате никуда не поехала, репортаж сняли без меня и премию отдали тоже не мне. Мало того, после одна часть коллег начала думать, что я кокс нюхаю, а другая решила, что у меня корона в голову настолько проросла, что мозги почти полностью деформировала. Но и те и другие со мной общаться долго не стремились.
— Неприятная история, — уже вполне искренне произнес я.
— И здесь она может повториться, — вздохнула девушка. — Я тебе к чему все это рассказала. Не считай меня совсем уж долбанашкой, если я резко начну козлить, ладно? Ну вот такая я, Тём. И да, чем дальше, тем больше меня Кира бесит!
— Чего не добавила слово «твоя»? — уточнил я.
— Хотела. Но сдержалась. Но вообще она реально хитровыдуманная, аж скулы сводит.
— А кто тут у нас простой, как пять копеек? Разве что Серега.
— Сам веришь в то, что говоришь?
— Знаешь, верю, — подумав, ответил я. — Если всех подозревать в том, что они говорят не то, что думают, то свихнуться можно. Или в петлю слазать. Так что да, уверен, что Серега на самом деле такой, он просто любитель пожрать и поржать.
— Но мое отношение к Кире это не изменит, — заявила Инна. — Я тебе честно все сказала, как есть.
— Понимаю и где-то даже разделяю. У меня, знаешь, тоже есть бзик.
— Серьезно? — привстала девушка. — Какой?
