– Это очень заманчиво! – слегка настороженно ответила Александра. – Но ты уверен, что я смогу с ним сотрудничать? Чем он конкретно занимается? Живопись, декоративно-прикладное искусство? Книги? – допытывалась заинтересованная художница. Больше всего ее впечатлила перспектива получить аванс. – Не помню, говорила или нет, но я в последнее время не беру книги. А к филателии даже близко не подойду!
– Нет-нет, Дирк имеет дело исключительно с фарфором, – обнадежил ее Эльк. – Он мой старый приятель и партнер, считай, ты уже получила аванс. Я многим тебе обязан, и мне будет очень приятно поддержать тебя в трудную минуту! Но я обижен немного, что ты не обратилась ко мне за деньгами… По-дружески!
Александра ответила не сразу. Они проехали уже почти всю дамбу, впереди зеленели заливные луга Маркена. Женщина смотрела прямо перед собой, покусывая губы, как всегда в минуты волнения. Наконец она пробормотала:
– Очень тебе благодарна за эти слова, Эльк… Бесконечно благодарна! Только я предпочитаю не брать взаймы даже у лучших друзей. А вот новый партнер мне до крайности необходим, как и аванс. Конечно, я отработаю эти деньги! С фарфором мне часто приходилось иметь дело. Но…
Она колебалась, и Эльк вопросительно на нее взглянул:
– Что такое?
– Не буду от тебя скрывать, что Надя – куда лучший специалист по части фарфора, – скрепя сердце призналась Александра. – Нас даже сравнивать нельзя. Правда, если она насовсем перебралась в Нидерланды, ей будет сложно работать в Москве, но все равно у нее связей по этой части куда больше… Будет нечестно, если я об этом умолчу, Эльк.
– Я сейчас чуть не перекрестился, – после краткой паузы ответил мужчина. – Вдруг вспомнилось мое первое причастие – белый костюм, свечи в кружевных лентах… То есть ты рекламируешь свою подругу, когда сама нуждаешься в этой работе?!
– Эльк, но я просто подумала… – смешалась Александра. – Ты говоришь, Надя тут работала с мая, приобрела хорошую репутацию, разве не логично…
– Нет, не логично! – резко, вопреки своей обычной мягкой сдержанности, отрубил Эльк. – Она не подходит для этой работы. Я выбрал тебя, рекомендовать буду только тебя, ты отлично заработаешь… И к черту всех твоих подруг!
Помолчав, Александра примирительным тоном заключила:
– Ну что ж… Ты прав, глупо проносить ложку мимо рта в наше время. Тем более Надя теперь не пропадет, раз успела создать себе репутацию…
Эльк издал короткий выразительный смешок:
– Договорились! Сейчас же, как приедем, позвоню Дирку, он срочно ждет от меня кандидатуры. Но ты должна быть готова к тому, что сегодня же тебе придется вылететь в Москву!
– Сегодня?! – изумленно воскликнула женщина.
– Насколько я знаю, у Дирка огромные планы. И он платит! – Последнее слово Эльк выделил голосом, значительно понизив тон. – А вот от Стоговски ждать нечего, самое лучшее – вообще забыть о ее существовании. Я бы с удовольствием забыл! Эта ведьма составила себе состояние, разоряя и обманывая партнеров… Да еще вымогая деньги! Она шантажистка! Поверь мне на слово!
– Конечно верю! – воскликнула художница, пораженная напором и страстной горячностью, с которой антиквар вдруг, ни с того ни с сего, опять заговорил о Стоговски. – Это не та истина, которую хочется проверять на своей шкуре…
Они были уже на острове – дорога шла среди полей, на которых паслись овцы. Тут и там виднелись маленькие фермы, однообразные, словно сделанные по единому шаблону, – деревянные домики, выкрашенные в темно-синий или серо-зеленый цвет, с традиционными черными ставнями, расписанными красно-белыми треугольниками. В канавах вдоль дороги плавали утки, поодиночке и с подросшими выводками. Эльк притормозил у развилки трех дорог, где над запрудой росла громадная старая ива с узловатым стволом. Пара лебедей, неторопливо скользивших по зеркальному пруду, тут же устремилась к берегу. Птицы, избалованные подачками, вопросительно вытягивали шеи, выкрикивали призывные неразборчивые лозунги. Эльк, опустив стекло со стороны Александры, расхохотался:
– Туристический аттракцион! Все теперь рассчитано на эффект, не то что прежде. Уже в моем детстве туристов было много, а вот бабушка помнила старые времена, еще до дамбы… Тогда здесь редко появлялись случайные люди. Мой дедушка был один из приезжих, его семья всегда жила в Амстердаме. После стройки жизнь поменялась, старики так и говорили: «до дамбы», «после дамбы»… Заметь, не «до войны» и «после войны»! Дамба оказалась для этого места куда важнее. На остров по ней хлынули чужаки. Время деревянных башмаков и кружевных чепчиков закончилось. Их теперь носят только официантки и продавщицы в сувенирных лавках.
– А твоя бабушка как одевалась? – спросила Александра, отчаянно щурясь – солнце отражалось в воде канала, вдоль которого бежала дорога, слепя глаза. – По старой моде?
