Он выбрался наружу, и Александра последовала его примеру. Ветер, дувший, казалось, сразу со всех сторон света, взъерошил ей волосы, как дружеская прохладная рука. Эльк, оглядевшись, сохраняя отстраненный вид сомнамбулы, толкнул низенькую калитку, ведущую в заброшенный двор. Калитка, оказавшаяся не запертой, распахнулась настежь. Впрочем, через нее легко было перешагнуть. В несколько шагов Эльк пересек крошечный двор, поднялся на крыльцо. Рассмотрев и для чего-то ощупав висячий замок на двери, он обернулся к Александре:
– Замок заржавел. Его не открывали несколько месяцев… Или даже лет, точно не сказать. Тут высокая влажность, железо гниет…
– Сколько лет должно быть Старому Йонсу? – спросила женщина, оставаясь возле машины.
Странно, но этот безобидный карликовый поселок, лежавший вдалеке от туристических троп острова, отчего-то внушал ей смутное беспокойство, хотя не могло быть ничего невиннее и безобиднее, чем вид этих традиционных зелено-синих домиков, тонущих в золотистом полуденном тумане.
– Я подсчитал… Девяносто семь, – ответил Эльк, вновь потрогав замок и отряхивая запачканные ржавчиной пальцы. – Я сумасшедший, конечно. Рассчитывал его застать на прежнем месте. Как-то не верится, что некоторые люди могут умереть, правда? Вот есть такие, которых даже не заметишь, если что. Умерли и умерли, и не нужно их. А вот Старый Йонс… Это был старый гвоздь, на котором держалось целое мироздание!
– Можно расспросить соседей! – предложила Александра.
Эльк, прихрамывая сильнее обычного, боком спустился с крыльца и приблизился к ней, отрицательно качая головой:
– Не стоит! Честно говоря, я ничего не хочу знать.
И художница отлично его поняла. Помогая спутнику перетаскивать припасы в соседний двор, такой же запущенный и заросший жесткой высокой травой, она думала о том, что и сама предпочла бы не получать некоторых печальных известий. «Даже если ты знаешь, что человека больше нет, но еще никто об этом прямо не сказал, не все кончено… О нем можно думать как о живом!»
Эльк отпер бабушкин домик – точную копию дома Старого Йонса, который, в свою очередь, ничем не отличался от остальных домиков по соседству. Низенькая дверь, выкрашенная изрядно облупившейся черной краской, отворилась, и на визитеров дохнуло едким запахом плесени. Александра невольно отшатнулась. Эльк, вглядываясь в темноту сеней, нахмурился:
– Как я и думал… Дом насквозь прогнил. Нам повезло с погодой, мы отлично устроимся во дворе! За домом есть стол и скамья, под вишней…
Впрочем, вишни уже не оказалось на месте – на месте старого ствола торчал обрубок со сгнившей сердцевиной. Стол и скамья окончательно потеряли следы былой покраски, но были еще достаточно крепки, чтобы служить для нужд пикника. Эльк с помощью Александры разобрал обе корзины, где оказалось решительно все, необходимое для обеда. Они накрыли столешницу огромными клетчатыми салфетками из грубого полотна, расставили пластиковые миски с припасами, одноразовую посуду. Бумажные тарелки и пластиковые стаканы то и дело приходилось придерживать – налетавший порывами морской ветер переворачивал их. Эльк откупорил и разлил белое вино:
– Надеюсь, ты не против? Уже время обеда. Давай выпьем за тебя и твоего нового партнера. Дирк – отличный парень! За успех!
Улыбнувшись, Александра сделала глоток, поставила стакан на столешницу и тут же его подхватила – налетел порыв ветра. Пришлось допить вино. Опустевший стаканчик тут же покатился по салфетке и остановился, уткнувшись в миску с рыбным паштетом. Эльк заботливо угощал гостью, предлагая ей сыр, селедочный салат, соленые орехи. Закуски были самые незамысловатые, больше сытные, чем изысканные, зато вино оказалось очень дорогим десятилетним бордо. Александра, бывая в Нидерландах, не раз отмечала этот контраст, бывая на фуршетах. Простая крестьянская пища дерзко и гармонично сочеталась с элитными напитками, достойными чопорных приемов. Это сочетание ярко отражало сам голландский характер – независимый, чуждый навязанных условностей.
– За Маркен! – Александра поймала свой стакан и протянула его Эльку. Мужчина незамедлительно заполнил его. – Знаешь, я и сама начинаю верить в то, что все образуется… Спасибо тебе!
– Да-да, все будет чудесно! – кивнул Эльк. Его бледные щеки разрумянились от вина, глаза блестели, светлые волосы, пронизанные солнцем, то и дело вздымал ветер. Царапина под глазом придавала его корректному облику нечто хулиганское и очень молодила антиквара. – Чудесно и прекрасно. Я сам счастлив, что сумел найти для тебя нового партнера. А Барбара… Забудь!
Он пренебрежительно поморщился, наполнил свой стаканчик и приветственно поднял его:
– За Маркен!
