«…Выберите молитву или те строки из Евангелия, которые вам наиболее дороги, — вспоминает Григорий Зобин советы отца Александра, — разбейте их по стиху на неделю и каждый день, минут по пять-десять, размышляйте о них. Внимательно вслушивайтесь в каждое слово, вглядывайтесь в него со всех сторон, осмысляйте его связь с жизнью, с вашим внутренним миром. Во время размышления сделайте акцент на одном слове, пропустите его через сердце, через глубину сознания… В случаях, когда в молитве мешает что-то постороннее, не смущайтесь, не останавливайтесь, продолжайте идти вперед. Идите, как танк, как лошадь. Лошадь, когда пашет, на нее часто садятся слепни, а она не останавливается. Встряхнется — и идет дальше…»
О ближних и прихожанах отец Александр часто молился в электричке, мысленно представляя себе людей, о которых он молится, сидящими перед собой, а ушедших в мир иной — сидящими позади себя.
«Человек может пребывать в трех состояниях: молиться, отдыхать или трудиться. Можно молиться и собирать грибы. А четвертое — это от лукавого, — цитирует отца Александра Владимир Шишкарев. — И еще три правила. Первое — „Правило дельфина“. Мы посланы сюда по воле Божьей, мы должны жить здесь. Но нам, как дельфину, нужно взять дыхание — каждый должен понять сам, где его взять, в какую минуту, когда — и потом снова погрузиться в воды моря житейского. Второе — „Правило открытой руки“. То есть блаженнее давать, чем брать. Постарайся выслушать человека, отдать ему свое время, поделись. Никогда не жалей денег — трать их сколько угодно, если ты считаешь, что это на дело. И последнее — „Правило скульптора“. У Родена спросили: „Как вы делаете скульптуру?“ Он ответил: „Очень просто. Я смотрю на камень и всё лишнее убираю“. Ничего лишнего не делайте в жизни, ничего! Не прибавляйте проблем!»
«У отца Александра была полная идентификация себя с приходом, со своей паствой, — вспоминает Андрей Еремин. — Он даже говорил в проповедях не „вы“, а „мы“. Мог сказать: „В нас искажен образ Божий“, объединяя себя и своих учеников. Батюшка переживал грехи и трагедии каждого прихожанина как свои собственные. Несчастья, с которыми к нему ежедневно приходили десятки людей, не становились для него повседневной рутиной, не делали его сердце черствым. Он не привыкал к человеческой беде и горю. Иногда можно было догадаться о его переживаниях по тяжкому вздоху, даже стону, однако, что стояло за этим, он, как правило, держал при себе. Но однажды, когда в такой момент я был рядом и спросил его, что случилось, он рассказал мне о причине своего переживания, и это было на самом деле непереносимое страдание. Он не просто поделился со мной своим горем, но дал мне почувствовать боль своего сердца. И этот крест был не по моим силам… Я тогда подумал: как же он всё это несет на своих плечах — все беды и тревоги своих духовных детей, которых многие сотни? Для меня это тайна и по сей день. Но, несомненно, он знал, каково Христу, Который с нами и в нас сострадает нашим страданиям».
Михаил Юровицкий рассказывает, как однажды приехал к отцу Александру в мрачном настроении и батюшка пригласил его прогуляться. Он подвел Михаила к яблоне, в которую ударила молния и основной ствол которой был надломлен. Но из боковой ветки этой яблони рос новый ствол, и отец Александр, указав на дерево, мягко заметил, что жизнь способна возродиться и продолжиться даже на изломе.
«Отец Александр был очень строг к себе и бесконечно мягок к другим, — дополняет этот рассказ Владимир Шнейдер. — Он никогда не использовал свой авторитет для наложения внешних уз на своих прихожан, в смысле: как часто нужно причащаться или исповедоваться, обязательно ли быть на всенощной в субботу накануне литургии, какое молитвенное правило читать, можно ли, опоздав на литургию, причаститься. Он нередко избегал прямых ответов на эти вопросы. Говорил: я сам предпочитаю делать так-то и так-то, однако это совсем не исключает и не умаляет других путей… Он знал, что любовь Бога безгранична и что Бог любит человека таким, какой он есть. Он не уставал повторять: „У христиан есть только одно оружие — прощение и любовь“».
Главный принцип своего пастырского служения отец Александр выражал словами молитвы: «Люблю тебя, Господи, больше всего на свете. Ради Тебя люблю ближнего своего как самого себя». А строку из Псалтыри «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей!» (Пс. 113: 9) можно назвать девизом служения и всей жизни отца Александра.
