Вскоре отец Александр получил повестку в прокуратуру. Было решено устроить грандиозный процесс, для ведения которого привлекли генерального прокурора Руденко[139]. Для начала в районной газете «Ленинское знамя» была опубликована статья «Фальшивый крест»[140], в которой Лев Лебедев был изображен в карикатурном виде. Далее в статье было написано следующее: «Отец Александр (в миру А. В. Мень) и отец Николай (в миру Н. Н. Эшлиман) сажали Лебедева в церковную легковую машину (№ ВП39–01) и, прихватив с собой „святой“ сорокаградусной и совсем не святых девиц, катались по дорогам Подмосковья». Заодно, как указывал автор статьи, священники ограбили музей, украв из него свитки Торы, и пели «Шумел камыш». «Девицами», таким образом, была названа жена Эшлимана.
На допросе отец Александр указал, что из музея он ничего не брал. На следующем допросе была приведена экспертная оценка стоимости книг, привезенных Лебедевым отцу Александру, и было доказано, что их суммарная ценность составляет 10 или 15 рублей, что было несерьезной суммой. Для масштабного процесса с привлечением генерального прокурора материала оказалось недостаточно.
Но одновременно с этой историей случилось еще одно происшествие. В алабинском храме появился заведующий охраной памятников Лясунов и указал отцу Александру на ряд сломанных белокаменных колонн. В колоннах действительно были выбоины: во время войны, когда шли бои, в них попадали осколки, и в процессе ремонта храма было решено заделать эти выбоины известкой и штукатуркой. Таких колонн, высотой 15 метров, в храме было много — ими по всему периметру была окружена колокольня. Лясунов потребовал извлечь из колонн известку и штукатурку и заделать выбоины белым камнем. Выполнить его требование, причем в назначенный короткий срок, было совершенно невозможно. Но когда отец Александр увидел выразительное лицо Лясунова, то ему стало понятно, что он имеет дело с обычным взяточником. Лясунов обозначил размер «взноса» в три рубля, и отец Александр вручил ему эту сумму.
Чувствуя свою полную безнаказанность, Лясунов объехал восемь или десять церквей, успешно повторяя эту операцию. Но один из священников, с которого Лясунов потребовал более существенную сумму (аппетиты его всё возрастали), заметил номера переданных ему купюр и сообщил о прецеденте в милицию. В результате Лясунов был взят с поличным и начался процесс. По мнению адвоката, всех священников следовало посадить как взяткодателей. Так несколько неблагоприятных для отца Александра обстоятельств наложились одно на другое. Лясунову, набравшему, как выяснилось, колоссальную сумму, впоследствии дали восемь лет.
«Наступает отпуск, и я чувствую, что надо посмотреть мир, пока тебе не дадут смотреть через маленькое окошко, — рассказывал отец Александр. — И мы с женой отправились по Волге на пароходе. Я был уже спокоен, потому что „У врат молчания“ было закончено, и я уже обдумывал, как мы начнем греков[141] и, самое главное, — где мы их начнем. И тут — приезжаю я, по-моему, в Астрахань или еще в какой-то город — телеграмма от Сережи[142], моего сослужителя: „Приезжал Трушин[143] (это уполномоченный по делам Церкви), срочно выезжай“. В общем, пока я ехал по Волге, я в каждом городе находил отчаянные телеграммы: „Приезжай срочно“. Оставив Наташу и мешок с книгами, которые я брал с собой, я в Саратове сел на самолет и прилетаю сюда».
В Алабине отец Александр обнаружил полный разгром. Уполномоченный по делам религии уже приезжал, чтобы встретиться с «уголовником и злодеем Менем», но выяснил, что Мень в отпуске. «Никаких отпусков не полагается!» — решил Трушин. В ГБ он работал с 45-го года и имел высокое звание. «Человек не из приятных, — рассказывал о нем отец Александр, — хотя, впрочем, я с ним, как говорится, чай не пил. „Что с вами делать?“ Я говорю: „Ничего“. — Он говорит: „Вот, написано: ‘Шумел камыш’ и прочее“. — „Знаете, — говорю, — я столько не пью, в чужих домах тем более. ‘Шумел камыш’ я даже текста не знаю“».
Трушин пребывал в полном замешательстве в отношении дальнейших действий с отцом Александром. Никакого состава преступления в упомянутых историях, кроме мелкой взятки чиновнику из общества охраны памятников, он не видел, и отец Александр твердо стоял на том, что публикация в «Ленинском знамени» — это выдумка чистой воды, а взятка Лясунову была единственным возможным ответом на невыполнимые требования. Но в 64-м году каждый номер «Науки и религии» выходил с рубрикой «Факты обличают», направленной против священников и религии, и журналисты каждой местной газеты готовы были на всё, лишь бы получить новый факт для низкопробной антирелигиозной статьи. «Что с вами делать?» — повторял Трушин уже который раз. «Ну, не служите пока…» — наконец определился он.
