В 1966 году мы с отцом Александром уже сидели и обсуждали план нашего самиздата. Но людей из прихода, участвующих в этой „живой жизни“, было совсем немного, спасибо, если десять человек. Каждый приходил каким-нибудь своим, неожиданным путем. Новые люди появлялись промыслительно, все по-разному. Это распространялось само собой, „как огонь бежит“»[144].
После творчески обустроенного дома в алабинском «аббатстве» вся семья отца Александра была вынуждена перебраться в переоборудованную мансарду родительского дома Натальи в Семхозе[145], поскольку в Тарасовке не было жилья для священника. Небольшой финский щитовой домик поставили в виде второго этажа над основным домом в Семхозе и за месяц до переезда постарались привести его в жилое состояние. Жилье было спартанским. В центре — полутемная комната с выступом-«аппендиксом», двери из которой вели в кухню и в две маленькие спальни для супругов и детей. Готовили на электрической плитке, воду носили в ведрах, постоянно топили печь, поскольку дом продувался из всех щелей.
Но жизнь продолжалась. Наталья умело обустроила мужу кабинет в выступе проходной комнаты — в нем поместились письменный стол и рабочее кресло, а рядом — стул для посетителей. Под скошенным потолком прибили полки для книг и отделили закуток плотной темной портьерой.
В тарасовском храме места для приема посетителей не было. Для ночевок отца Александра после Всенощной староста храма снимала угол у своей знакомой, и ему приходилось ночевать в одной комнате с хозяйкой. К счастью, при этом доме был сад, где летом отец Александр имел возможность принимать свою паству.
Поездки на электричках стали для батюшки нормой жизни. Дорога в одну сторону занимала около часа, и это время отец Александр использовал для общения с прихожанами и для работы над книгами и письмами многочисленным адресатам.
Зарплата второго священника в тарасовском приходе была втрое ниже зарплаты настоятеля в Алабине. После вычета налогов на семью из четырех человек получалось критически мало. Некоторое время отцу Александру приходилось продавать книги из своей библиотеки. Но постепенно жалованье увеличилось и быт наладился.
Еще через несколько лет Наталья смогла провести в пристройку водопровод и канализацию, газ и центральное отопление. С изнурительным печным отоплением было покончено. Над сараем, примыкавшим к дому с северной стороны, устроили веранду. В этом летнем кабинете отец Александр любил работать в теплые месяцы года. Впоследствии веранда была перестроена в теплую жилую комнату — рабочий кабинет отца Александра, где разместилась его разраставшаяся библиотека.
С родителями Натальи жили дружно. Вечерами спускались к ним смотреть телевизор — почти единственный вид отдыха, который разрешал себе отец Александр.
«Все замечали, что у них в доме сплошные клички: Билина, Мамуха, Папуха, — вспоминает Владимир Юликов, зять отца Александра, ставший впоследствии издателем христианской литературы. — Но это очень мило было, потому что действительно Наташа носилась по дому, как муха жужжала… Я уже к этому времени разные семьи видел — видел, как живут музыканты, я жил в коммунальной квартире, — родственников, знакомых. Эта семья сразу поразила совершенно полным отсутствием каких-то перегородок, которые создают в семье раздражение, склоки, скандалы, трудности. И вот это их совершенное общение и легкость и явные взгляды, которые он на нее бросал всегда — влюбленные, такие ласковые, такие ужасно ласковые…
Столько забот. Крыша, которая течет. Это делала Наташа. Она всё время конструировала, непрерывная переделка была. То вот здесь были только терраски, здесь жил отец Александр Борисов. А позже надо было Надежду Яковлевну туда поселить. Мандельштам. Она жила на другой терраске, а значит, опять конструировалось. Придумали сарай снести и перестроить терраску. Сделали большой ему кабинет — это Наташа всё придумывала».
«Александр обладал даром моментально улавливать душевное состояние членов своей семьи и гасить „волны“, порой неизбежные в быту. Он делал это самым уместным для каждой конкретной ситуации образом — мягко или твердо, но всегда исключительно деликатно», — дополняет этот рассказ Павел Мень.
Летом участок превращался в благоухающий сад с цветником, огородом, ягодником и фруктовыми деревьями — о нем очень заботилась мама Натальи, Ангелина Петровна, которую внуки прозвали Билиной. В беседке, стоявшей посреди сада, на пишущей машинке было напечатано немало страниц из произведений отца Александра.
