Отец Александр Мень полностью

«Похороны Федора Викторовича (тестя отца Александра. — М. К.). И Ангелина Петровна встает и говорит (уже поминки, уже мы вернулись с кладбища): „…вы знаете, вот мы живем с моим зятем, с моей дочерью и с Федором Викторовичем столько лет…“ — продолжает вспоминать Владимир Юликов. — И как-то она коротко обозначила — вот сколько мы знаем семей, где так часто ссоры между детьми и родителями, когда они вынуждены жить вместе. А здесь, сказала она, вот поверьте, за все эти годы ни разу никто из нас даже не повысил голос. Я сижу за столом. Я-то это знаю. Мне не нужно было кивать головой или поддакивать. Я просто запомнил ее слова, потому что они подтвердили то, что я видел за эти годы. А значит, и до того было так же. Вот в такую семью потрясающую я попал.

Ну как ведь жили? Огород. Федор Викторович с Ангелиной Петровной всегда накрутят помидоров, огурцов, эти банки, картошка своя, огурцы, помидоры, всё свое — полный погреб. Это же чудесно вкусно все было. В общем, вкалывали. И у них было очень уютно, вкусно, хорошо дома, и это всё делала вот эта семья. Простая русская еда. Студень был на Пасху всегда. Прекрасные были варенья, всякие соленья. Всё это было великолепно. Они привезли из Украины эти рецепты. Я там увидел впервые, что в огурцы надо положить листы черной смородины, еще что-то, какую-то там чепуху они накладывали. Такие огурцы, как у Ангелины Петровны… Это изумительно. Остановиться абсолютно невозможно. А уж ее сок, который она делала, березовый сок — и, оказывается, туда нужно положить несколько изюминок и чего-то еще, какой-нибудь кардамон, я не знаю, и это закупоривалось и ставилось в погреб до Нового года — шикарный напиток, газированный, оказывается, да еще как газированный, вкусноты необыкновенной! Итак, я попал в дом, где тепло, уютно; а через несколько лет провели отопление… Я же был молодой — поел, выпил — вот тебе и тепло. Но помню, что первое время в морозы было довольно-таки прохладно у них… В кабинете у отца была жуть какая-то зимой, как холодно. Ну просто колотун, а он сидел там и работал. На машинке. Иногда даже накинув на себя плед какой-то… Народ ехал непрерывно. Гостей иногда было трудно принимать из-за холода. А он терпел. Да он кипел там, работал! Работал практически непрерывно. Он мне давал эти книги. Все до единой книги у меня были с его автографом. Дело не в автографе. Я их все получил из его рук»[146].

«Если б спросили: как чувствует себя душа, попавшая в рай? — я ответил бы: точно так, как в доме отца Александра, — пишет Владимир Леви. — Ничего особенного, просто хорошо. Как никогда и нигде. Свободно. Светло. Тепло. Ничего лишнего. Всё заряжено чистотой. Высота местонахождения не замечается. Волшебная гармония, надышанная хозяином, исходила из каждого уголка и предмета».

Тем временем отец Николай Эшлиман и отец Глеб Якунин продолжали думать об обращении, направленном против реформы 61-го года и существующего в Церкви положения вещей. Через некоторое время после ранее описанного разговора отца Александра и отца Николая Эшлимана в Петровском состоялась встреча у отца Александра в Семхозе: приехали отец Николай и отец Глеб, А. Э. Краснов-Левитин и отец Дмитрий Дудко. Причем Анатолий Эммануилович сразу привез десятистраничный проект письма к патриарху, в котором было написано о том, что все постановления Архиерейского собора 1961 года незаконны. Необходимо отстаивать эту позицию, заявил он, вопреки любому возможному противодействию. Однако отец Александр и отец Дмитрий образовали «правую фракцию»: действовать без епископа они считали невозможным. Позиция отца Николая и отца Глеба осталась неопределенной. И тогда отец Александр предложил обсудить вопрос соборно.

Для этого обсуждения на даче у Эшлимана собрались десять человек. Всем было предложено высказать свое мнение. Закончилось же это собрание тем, что решили пригласить кого-нибудь из людей старшего поколения — в частности Анатолия Васильевича Ведерникова. Некоторые не соглашались с его кандидатурой; в итоге решили пригласить и его, и владыку Ермогена.

По итогам расширенного собора было решено подготовить проект послания церковным иерархам и светским властям. Анатолий Васильевич даже предлагал, чтобы текст этого послания был зачитан лично патриарху в Елоховском соборе во время службы, что одобил и владыка Ермоген. Отец Александр написал трехстраничный текст, обозначив в нем главное. Смысл предложенного им послания состоял в том, что реформа 1961 года противоречит не только церковной практике, но и государственным законам. В частности, отец Александр указывал на возникшее противоречие в статусе священника, который, в соответствии с существовавшим порядком вещей, мог быть избран членом местного совета, но не был допущен к членству в церковном совете. Предложенный отцом Александром текст обращения содержал множество риторических вопросов о том, насколько совместимо нынешнее положение вещей с церковной практикой.