Лавриков быстро вскочил с дивана, готовый самолично отразить неожиданное нападение неприятеля, а Мошкин, в свою очередь, бросив поднос с посудой на произвол судьбы, устремился к именитому вору в законе, на ходу выхватывая оружие.
Первым в помещение влетел Ессентуки с оружием наперевес. Это был настоящий разбушевавшийся зверь. Он грохнулся на пол, лихо перевернулся через голову и, присев на одно колено, направил черное смертоносное дуло на кинувшегося было на него Санчо. Ствол недавно вальяжного и, казалось бы, неповоротливого «дворецкого» тоже взметнулся вверх в направлении слетевшего с катушек начальника службы безопасности. Гладкая, начищенная до блеска сталь отразилась в утренних лучах восходящего солнца. Еще мгновение, и в спальню авторитета вломилась целая кодла его подчиненных. Человек шесть, как минимум. И все при взведенных курках, с перекошенными от ярости лицами.
Санчо приготовился героически погибнуть в предстоящей схватке, но уже в следующее мгновение Ессентуки, разобравшись в ситуации, опустил пистолет.
— Лавр, как ты? — с участием в голосе поинтересовался верный телохранитель.
— Чего надо? — Федор Павлович все еще находился в некоторой растерянности и честно пытался вникнуть в суть задаваемого Ессентуки вопроса.
— Кричали. — Тот медленно поднялся с колен и едва заметным кивком скомандовал своим архаровцам отбой. — «Ау» кричали.
Авторитет облегченно вздохнул и, приблизившись к шефу секьюрити, дружески похлопал его по плечу.
— Ложный вызов. — Улыбка озарила лицо Лавра. — Учебная тревога. Рассоситесь.
— Понял. — Ессентуки тоже позволил себе счастливо растянуть губы. — Свободны, ребята. Всем занять свои места.
«Ребята» мигом ретировались, а сам предводитель ударной бригады вновь виновато пожал плечами, спрятал под обширный пиджак «стечкин» и, пятясь задом, последним покинул пределы спальни. Аккуратно, как бы рассчитывая на то, что подвергшаяся бессмысленной атаке дверь простит его за былое грубое обращение, прикрыл за собой обе створки.
— Видал? — гордо спросил Лавр у Мошкина. — Никто не дремлет.
Санчо тоже разоружился.
— Похвально. — На его лицо вновь вернулось отсутствующее выражение, и он спокойно двинулся к оставленному подносу.
— Да что ж такое! — Федечка яростно и совершенно непроизвольно, не имея ничего личного за душой, оттолкнул в сторону невысокого прыщавого белобрысого паренька в огромных очках. — Пропустите!
Он решительно выбрался из плотной, гудящей на разные голоса толпы, скопившейся возле стендов с вывешенными пять минут назад списками. Старое, построенное еще в сталинские времена, здание университета напоминало сегодня растревоженный муравейник. Впрочем, таковым оно было и в другие дни, но, когда к обычному постоянному контингенту студентов прибавлялась еще и ватага рвущихся к знаниям абитуриентов, тут уж точно не протолкнешься. Если не затопчут, то раздавят.
Федечка лихо забросил на плечо свой компактный рюкзачок и, оставив позади себя погрязшую в собственном гвалте, орущую и эмоционально переполненную впечатлениями молодежь, уверенно направился к широкой гранитной лестнице, ведущей на второй этаж. Вот только обиженно поджатые губы, как у маленького ребенка, лишенного перед сном сладостей, входили в яркий диссонанс с не по-детски решительным взглядом и блеском голубых глаз. Парнишка стремительно, как на крыльях, взлетел по ступенькам и так же быстро, не сбавляя взятого за основу темпа, направился к кабинету с обитой красным дерматином дверью. Возле самого входа в необходимое помещение остановился и набрал в грудь побольше воздуха. Звонко постучал по деревянному косяку согнутыми костяшками пальцев.
— Вообще-то сейчас обед, — донесся изнутри недовольный мужской голос.
Однако Федечка, будто не расслышав слов невидимого до поры до времени собеседника, толкнул от себя дверь и шагнул на порог. В душе у него металась настоящая буря, требующая немедленного выхода.
— А я хочу справедливости! — жестко произнес он, смело взирая на полного усатого господина, расположившегося за массивным столом возле окна.
Мужчина с седыми висками и огромным, почти в пол-лица, красным носом невозмутимо жевал таких же внушительных размеров, как и он сам, бутерброд с сыром, и крошки, скатывающиеся по его густым усам, падали на заваленную многочисленными документами полированную столешницу. Узрев, кто же именно пожаловал в его кабинет с претензиями, представитель вузовской власти сменил равнодушное и постное выражение лица на саркастическую ухмылку.
— И только? — хмыкнул он.
— Семь человек набрали такой же балл! — Обида переполняла Федечку. — Проходной!
Усатый мужчина лишь на одно мгновение прервал свой хаотичный жевательный процесс и веско произнес:
— С таким баллом принять можно было лишь пятерых.
— Почему не меня? — Напор парнишки был внушительным, но вот сделать пару лишних шагов по направлению к массивному столу он так и не отважился.
— В лоб ответить? — все с той же ехидной улыбкой поинтересовался оппонент. — Без протокола?
— Валяйте в лоб, без протокола.
