Санчо проигнорировал вопрос именитого вора в законе, но предложение сесть любезно принял, с заметным трудом втиснув свое грузное тело в узкое пространство между двумя жесткими подлокотниками. На эту нелегкую для него процедуру Мошкин затратил едва ли не пять минут. Или около того.
— Сок, потом пудинга немножко, потом — таблетки, снова сок, чай, — сухо проинформировал он авторитета.
— Да знаю я эти… — махнув рукой, Лавр секунды три подыскивал подходящее и более-менее приличное словцо, — ритуальные услуги!
— У меня совесть чиста, Лавр, — счел необходимым все же поставить шефа в известность Санчо, возвращаясь к изначальной теме наметившейся беседы, и веско добавил при этом: — Перед тобой.
— А у меня — нет, — тяжело вздохнув, парировал Лавр. Былая веселость и благодушное расположение духа, вызванное недавней шуткой, стерлись с его лица, как по мановению волшебной палочки. Мысли вернулись к чему-то глубоко сокровенному. — Перед собой.
С этими словами он взял в руки поднос, поставил себе на колени и первым делом испил апельсинового сока. Только после этого вор в законе потянулся к тарелке с кашей. Вяло заработав челюстями, Лавр невидящим взглядом уставился в окно. Выражение его лица можно было охарактеризовать лишь как грустную задумчивость или меланхолию.
— Перед собой не считается, — попытался отвлечь его от невеселых дум соратник. — Тема, в натуре, не актуальная. Зачем переживать?
— Затем! — Лавр перевел взор на сидящего рядом грузного массивного «дворецкого», и зрачки его глаз сверкнули, как в молодости. Дерзко и по-мальчишески. — Приснилось мне, Санчо, под утро… — доверительно начал он, — жуть! Будто я умер скоропостижно. В цветущем возрасте Карлсона умер, можно сказать. И значит, кто-то из замов Господа Бога учиняет мне… э-э… предварительный допрос.
— Главное — ничего не подписывать в такой ситуации, — не удержался от хохмы Санчо. — Без адвоката, мол, ни слова не скажу!
— Помолчи лучше. — Лавр поморщился. Он не был настроен на шутки и к излагаемой сути дела относился предельно серьезно. — И вот, значит, говорит мне этот архангел, или кто он там по должности: «Что ж ты, — говорит, — Лаврик, талоны на водку и сахар в девяносто первом году получил, но не отоварил?» Представляешь, какой кошмар? Прокакал, говорит, все, тебе положенное!
— Кого прокакал? Кто?
— Я! — Лавр ткнул себя пальцем в грудь. — Свою жратвяную пайку — бздыкс!
— Да как же так, Лавр? — Санчо подался вперед всем корпусом. — Ты никогда не ждал милости от государства! Тем более — в девяносто первом! Когда это было?
— Ну! В прошлом веке это было. — Вор в законе распалялся все больше и больше, доказывая свою правоту. — Я ему о том же…
— Прямо зла не хватает! — Санчо хлопнул с досады себя по округлому колену. Он активно включился в предложенную Лавром игру. — Ты брал все своими руками, своей головой! Делать им там нечего, наверно, — к авторитетному человеку с талонами приставать! Нашли что пришить! Талоны, тьфу!..
Лавр щелкнул поднятыми вверх пальцами и отодвинул от себя тарелку на подносе. Затем и вовсе перебазировал весь принесенный Мошкиным завтрак на круглый столик справа от кресла. Трапеза была прервана самым безжалостным образом, но, видимо, этот аспект волновал сейчас Федора Павловича меньше всего. Дескать, не хлебом единым жив человек.
— Ну! Я примерно то же архангелу и заявил. — Он еще больше повысил голос. — Мол, хотел умереть по закону, получается — так и умер.
— А он?
— Кто?
— Архангел, — тактично напомнил Санчо. Ему не терпелось узнать, чем же закончилась вся эта история в сновидении шефа. Сам Александр редко когда мог похвастаться тем, что порой представляет людям на рассмотрение бог Морфей.
Но с Лавра уже слетел кураж. Он неспешно взял в руки стакан с чаем и размешал ложечкой сахар, закинул в раскрытый рот одну из принесенных Санчо пилюль, сделал два неспешных и небольших глотка.
— Архангел, — продолжил он, слегка поморщившись, — зануда круче тебя, свое гнет: «Банкрот ты, — говорит, — ибо бессовестно прожил — ни стиральный порошок на талоны не купил ни разу, ни подсолнечное масло».
— Сунул бы ему на лапу, и весь разговор! — со знанием дела посоветовал Мошкин.
— Там не сунешь, Санчо. — Лавр откинулся на спинку кресла и чуть смежил веки. Стакан с чаем все еще был зажат в его сухощавой руке. — Не получится.
— Везде получается, уж ты-то знаешь!
Последние слова соратника заставили призадуматься вора в законе. На некоторое время он даже замер в нелепой позе и смешно раскрыл рот. Весь его облик и, главное, озадаченное выражение лица как бы вопрошали: «А чего это я действительно столь по-детски лопухнулся и не облагодетельствовал щедрым подарком кого следует?» Лавр задумчиво поскреб подбородок свободной рукой и еще раз мысленно прокрутил в голове свою недавно состоявшуюся беседу с архангелом. Взвесил все за и против. Санчо тоже молчал, ожидая логического продолжения.
— Не, погоди, а за что совать?! — неожиданно взорвался авторитет, раздосадованный на самого себя. — С какой стати такой?
— Чтоб отцепились, — невозмутимо заявил Мошкин.
