Увлеченный сложившимся с боссом разговором, Санчо как-то даже упустил из виду тот факт, что Лавр упорно игнорировал принесенные им пилюли. Только и соизволил пока принять одну-единственную. Лишь сейчас, опустив взгляд своих честных и открытых глаз, Александр заметил на подносе заветную розеточку. Брови Санчо сурово съехались к массивной переносице. В беспечном на первый взгляд собеседнике мгновенно проснулся строгий и безапелляционный наставник.
— Пищевую добавку дожри, — строго посоветовал он Лавру, но тут же, уловив в своей интонации чересчур требовательные нотки, вежливо добавил: — Пожалуйста.
— Она от чего? — С явной неохотой Лавр подцепил еще одну капсулу двумя пальцами, но отправлять ее по назначению не спешил.
— От простаты.
— В смысле? — Лавр подобно таракану пошевелил своими седыми усами, будто принюхиваясь к сомнительному ингредиенту питания.
— В смысле, чтоб писалось без проблем. — Санчо на всякий случай понизил голос, опасаясь, как бы столь интимные проблемы босса не были подслушаны посторонними ушами, и даже воровато оглянулся на дверь.
Лавр тяжело вздохнул и лихо забросил, наконец, эту злосчастную пилюлю в свой раскрытый рот. На этот раз счел целесообразным запить добавку не чаем, а апельсиновым соком. Его колючий цепкий взгляд пересекся с ничего не выражающим, отсутствующим взором соратника.
— А от угрызений добавок нет?
На этот раз внешне абсолютно добродушный и меланхоличный Санчо, каким он всегда старался выглядеть в последнее время, не выдержал. Он даже, насколько это позволила его плотная комплекция, пружинисто подскочил в кожаном кресле как ужаленный и поднялся во весь рост на кривеньких от природы ногах.
— Очень прошу — брось этот настрой! Брось немедленно! «Угрызения»!
Он уверенно продефилировал к выходу из спальни, чуть приоткрыл дверь и выглянул в широкий коридор.
— Хорошо — не видит никто, не слышит. С ходу бы почуяли — слабеешь! — Санчо вернулся в комнату, зашел за спину интенсивно работающего челюстями Лавра и, склонившись, заговорил почти в самое ухо авторитета: — В пятьдесят с хвостиком лет — уже развалина с комплексами советской неполноценности! Талоны он не отоварил… «Угрызения»… Тьфу!
Федор Павлович резко вскинул острый подбородок и слегка развернул голову в направлении охваченного гневом Александра.
— Ты поговори, поговори!.. — строго произнес именитый вор. — Начитался про комплексы! Хрен им, а не развалина! — Лавр с чувством изобразил известную всем и каждому комбинацию из двух рук. — Я лет двадцать еще порулю! — Он энергично отбросил на поднос салфеточку с именными вензелями и тоже, подобно соратнику, принял вертикальное положение. — Где архитектор?
— Какой архитектор? — Санчо ошалело завращал выпученными зрачками.
— Которому я этот дом построить заказывал. У него дом просили! Уютный! — Лавр уже нервно бегал по комнате из угла в угол, а успевший привыкнуть за долгие годы тесного сотрудничества с ним к столь быстрым сменам настроения босса Санчо лишь менял положение своей лысеющей головы, следя за перемещениями лавровского тела. — А он что захреначил? Усыпальницу какую-то на тридцать комнат, дворец съездов со сквозняками! Я кто — Тутанхамон?!
Лавр остановился возле двери, резко повернул золоченую ручку и просунул голову в образовавшийся проем.
— Ау-у-у! — громко провозгласил он с подвыванием.
— Ты что делаешь? — не понял его действия и неадекватное поведение Санчо.
— Слышишь?
— Что?
— Эхо! Как в ущелье! — Лавр закрыл дверь и устало плюхнулся на низенький кривоногий диванчик. — Куда такое годится? Пустота! В человеческом жилье не может быть эха! — Секунд пять авторитет сохранял молчание. — Кто его подсунул, архитектора?
— Гамлет, — лаконично сообщил Санчо.
Он уже аккуратно укладывал на подносе остатки лавровского завтрака.
— Гамлет? — Лавриков недовольно поморщился. — Против этого Гамлета у меня давно интуиция бунтует.
— Может, сделать с ним что? — неспешно, но со знанием дела предложил Санчо.
— С Гамлетом?
— С Гамлетом ничего нельзя делать, — покачал головой Мошкин. — Единственный грамотный экономический советник в нашей команде… Я про архитектора. Наказать, может, зодчего?
— Зодчего? — Лавр потер пальцами виски, а затем грустно уставился на босые пальцы собственных ног. Приступ неконтролируемой агрессии у авторитета схлынул, и находящееся в вечном хаотичном брожении мышление переключилось уже на что-то иное. — Само собой! Только не сейчас. От сна малость очухаюсь кошмарного, потом напомни. — На губах Лавра появилась циничная ухмылка, напоминающая оскал матерого хищника. Прежде Санчо не раз доводилось видеть подобное выражение на лице Федора Павловича. И таким он ему нравился больше всего. — Накажем зодчего.
— Во! — Соратник осклабился в ответ. — Совсем другое дело. Хозяин пробудился.
В полной мере выразить свое одобрение «правильным», на его взгляд, настроем босса Санчо не позволила резко распахнувшаяся от сокрушительного удара дверь в личные апартаменты Федора Павловича. Петли жалобно скрипнули, едва не вырванные с корнем из косяка.
