Обе учительницы испуганно спрашивали меня: «Вы учите его писать? А он не протестует? Мы не хотим, чтобы у него возникли отрицательные эмоции именно там, где он слаб». Почему должны закрепляться именно отрицательные эмоции? Если любить ребенка, всегда можно перебороть начальные трудности, и в награду откроется мир положительных эмоций. После института, как рассказано выше, я работал в сельском интернате. Когда заболевала учительница, первые минуты восторга сменялись беспокойством, и самые неспособные дети спрашивали: «А кто же нас учить будет?» То же я помню по своим школьным годам. Свободный урок – ликование, но если и на следующий урок не приходила замена, росла тревога: «А как программа? Мы не отстанем?» – при том, что любая школа в любой стране и в любую эпоху – набор отрицательных эмоций.
Женя знал: перед ужином мы читаем. Иногда он скулил: «Давай сегодня не будем», – хотя не рассчитывал на успех. А если книга нравилась, не хотел останавливаться, пока не узнавал, чем все кончилось. Мы так толком и не выяснили, как проходил школьный день. Что-то пели, немного кулинарили и о приготовленной еде снова пели, заключая каждый куплет возгласом: «Ням-ням-ням». Жене придумали специальное упражнение для развития тех самых моторных навыков: он пинцетом перекладывал шарики из одного блюдечка в другое и вроде бы занимался этим делом с удовольствием. Какой-то мальчик угощал его бутербродами, а какая-то девочка делилась с ним печеньем – будто и не уезжали из Миннесоты. Одна девчушка даже пришла к нам в гости, но за столом ни к чему не притронулась, так как ела только гамбургеры с кетчупом, которые запивала молоком, а у нас была курица с салатом и на закуску груша. Ника пожаловалась, что Женя ничего не может изобразить на бумаге. После этого он принес свои художества в портретном жанре: блин (голова), из которого там, где у людей уши, торчат то ли руки, то ли ноги, – все как раньше. Впрочем, сохранились жуткие, но несколько более реалистические рисунки кролика, снежной бабы и кита, похожего на торпеду, – для ребенка пяти с половиной лет кошмар и ужас.
Время от времени, по пятницам, проходили утренние представления, на которые (о чудо!) не просто допускали, но даже приглашали родителей. Ника съездила на одно такое действо. По ее словам, песенки были ура-патриотическими или уныло-назидательными, обычно плохо разученными. Женя участвовал в квартете типа бременских музыкантов: во что-то бил палочками. Наверно, именно потому, что в аудитории находилась Ника, он хулиганил особенно агрессивно.
– Как было в школе?
– Жарко и душно, как всегда.
Фраза, как легко догадаться, заимствованная (только произнесли мы ее, разумеется, где-то, когда-то по другому поводу).
В Кембридже мы пережили третий период Жениных страстей. Отошли в прошлое машины; чуть потускнели, хотя еще не слиняли, пластинки, и возникли рыбы. Откуда взялось это ихтиологическое наваждение, я не знаю (думаю, все началось с дачи), но не успевал Женя утром открыть глаза, как немедленно сообщал мне что-нибудь о барракудах. Мы начали покупать и набирать в библиотеке книжечки о разных обитателях моря.
По случайному совпадению и в школе подводное царство всплыло на поверхность. Детей снабдили картинками со схематическими изображениями рыб, в которых требовалось раскрасить один орган. Грудные, боковые и хвостовые плавники имеют в английском «научные» латинские названия, которых и учительницы не знали и иногда произносили с неверными ударениями. Женя изучал анатомию охотно (чего не сделаешь из любви к предмету!) и те же плавники отыскивал на картинках китов. Не осведомленный в этой науке, я ничем не мог быть ему полезен.
Он сам прочел мне книжечку «Рыба, отбившаяся от косяка» (по-английски косяк – то же слово, что школа) из легкой научно-популярной серии. Вся серия написана с большим мастерством: она доступна по языку, совершенно серьезна, интересна и хорошо иллюстрирована. В нашей книжечке говорилось, как сельдь отбилась от косяка, а потом нашла новый. Фигурировала там и зловредная барракуда. Женя внимательно рассмотрел косяк и обнаружил двух рыб, плывших рядом.
– Я думаю, – сказал он задумчиво (по-английски), – что это называется партнером.
– А что такое партнер? – спросил я недоверчиво.
– Партнер – это ребенок, с которым гуляешь в паре по улице, – объяснил он.
Кроме рыб, Женя очень интересовался водой, но не как стихией, а как питательной средой для тех же рыб. Можно ли удить в Финском заливе? Водятся ли в Атлантическом океане акулы? Что будет, если пустить морскую рыбу в пресную воду? (Плохо будет. В соседней группе девочка принесла живого краба, и учительница посадила его в банку с водопроводной водой; прожил бедняга краб недолго.) «Тихий океан», – заметил Женя. «А разве есть Громкий?» (У Чуковского девочка точно так же реагирует на словосочетание
