В это время появилась нечестивая, пагубная для христиан ересь Ария, уничижавшая Сына Божия, уничтожавшая в самом корне христианство, и он в ревности Божией не стерпел хулы нечестивого пресвитера и ударил его на Соборе по щеке, и за это был осужден Собором, но Господь Бог оправдал его поступок. На Первом Вселенском Соборе Никейском ересь была опровергнута, и еретик был низложен, отлучен от Церкви и с ним все его последователи.
ВОПРОС: Была ли искуплением лишь одна искупительная жертва Христа на кресте?
ОТВЕТ: Вся земная жизнь Иисуса Христа – Его чудесное рождение, возрастание, послушание мнимому отцу и Пречистой Матери, особенно – во всем послушание Отцу Своему Небесному, крещение во Иордане, искушение на горе от диавола, хождение по городам и весям с проповедью Слова Божия, чудесные благотворения людям без числа, зависть Ему книжников и фарисеев, клеветы, поношения, насмешки и издевательства их, подыскивание под Него, подкуп ученика, предательство, биения, заушения, оплевания, осуждение Пилатово, поносная и мучительная на кресте смерть, печать и кустодия при гробе Его, воскресение из мертвых и явление Его в продолжение сорока дней апостолам и многим верным, наконец – славное вознесение на небо – все это было искупительной ценой за род человеческий, падший грехом и ужасно погибающий.
Благотворные последствия этой искупительной жертвы бесконечно велики. За все искренно верующее во Христа и даже неверующее человечество принесена достойная цена вечной правде Отца Небесного, – и нет ни одного греха и преступления в человечестве, от которых не могла бы искупить жертва Христова (верующих и кающихся грешников), кроме греха хулы на Духа Святого, или сознательного, упорного сопротивления явной, очевидной истине, – какова истина христианская, – доказанной очевидностью и чудесами и всею истиной Божией, всей животворностью ее, например, упорное неверие исцелению слепорожденного, воскресению мертвых или неверие бессемейному воплощению Сына Божия от Девы и всем чудесам Его.
Прежде чем начать мое убогое слово о рождении Матери Бога Слова, молю Предвечное Слово дать мне разум прославить по силам моим, а вернее – по милости Божией, – настоящий великий христианский праздник Рождества Пресвятой Девы Марии.
Однажды, занимаясь в своем садике, я услышал, что недалеко от меня 68-летний старик страшно сквернословил. Я начал было убеждать его оставить эту дурную привычку, но сквернослов так сроднился с нею, что когда отходил от меня, то все продолжал сквернословие. Вскоре встретился я с ним около его дома, и он, вспоминая мои замечания, теперь как будто стыдился меня. Я воспользовался этим случаем и начал с ним беседу.
Скажи, пожалуйста, что тебя ныне так равно и сильно огорчило, что ты в глазах моих, в виду храма Божия, так ужасно сквернословил?
– Ах, батюшка, – отвечал он мне, – как не огорчаться, когда в яровом поле моем был почти весь табун лошадей?!
Да, – сказал я, – это, конечно, обидно для хозяина, но зачем же тебе сквернить уста, которыми ты творишь молитвы и приобщаешься Св. Тела и Крови Христовой?
Слова мои, к сожалению, не пали на сердце старика. В тот же день он опять стал изрыгать срамные слова, совсем не ожидая той бедственной участи, которая постигла его в тот же день. По возвращении моем домой из пригорода, мне говорят:
– Батюшка, Пахомыч-то умирает.
– Что же с ним случилось?
Говорят, что в поле попал он под соху и сошниками пропороло ему живот. Я тотчас же отправился к несчастному. Он страшно стонал: живот его был до того пропорот, что в нем видны были внутренности. Однако ж среди смертельных страданий он имел еще столько силы, чтобы рассказать мне про свое несчастье.
– Когда ушел ты от меня, – говорил больной, – я отправился пахать; начал работу без молитвы и продолжал ее без молитвы. Сделал пять или шесть борозд, – вижу, что лошадь ходит не так, как бы мне хотелось. И я подошел к ней со сквернословием и ударил ее, а она вдруг как-то смяла меня, я не мог справиться и попал под соху на сошники, на которых она с четверть версты волокла меня с поля домой. На дороге брат мой родной встретился со мной и снял меня с сошников.
Поистине достойна была крайнего соболезнования бедственная участь, постигшая этого человека, но при виде той безропотной покорности воле Божией, с которой он переносил самые тяжкие страдания, – как очистительные для души, оскверненной греховной привычкой, – нельзя было вместе с ним не благословлять Господа, Которого благость, спасая нас от вечной погибели, всякими путями ведет нас на покаяние.
Действительно, покаяние этого бедного страдальца было глубоко и чистосердечно: исповедавшись и приобщившись Св. Таин, он остался еще в живых на целые сутки, и до последнего своего воздыхания постоянно повторял молитвенные слова.
