Неожиданно слышат, что отец Иоанн приехал к соседям. Тогда отец девочки побежал и умолял отца Иоанна придти. Он, хотя и был очень занят, но ввиду тяжелого случая пришел, служил молебен и сказал, что операции делать не надо и что так пройдет. После ухода отца Иоанна отец девочки настаивал на операции, а мать, крепко веровавшая, решила сделать так, как сказал отец Иоанн. Девочка заснула и много спала. Утром пришел доктор и разбинтовал руку. Опухоли не было, дурной запах прошел, и висела лишь засохшая жилка, как на ниточке. Жилку отрезали, и девочка выздоровела, так как заражение крови прошло, и доктор заявил, что это чудо, так как наука говорила другое.
В крепостном полку крепости Ковно служил подполковник Пригоровский, который был болен при смерти: харкал кровью; врачи признали положение его безнадежным.
Пригоровский имел собственный дом в Оренбурге в Атамановском переулке и по его просьбе был переведен в Белебеевский полк, стоявший в Оренбурге, но вследствие болезни не мог двинуться.
Жена его Вера была ученицей отца Иоанна по Кронштадтской гимназии.
Она поехала к отцу Иоанну в Кронштадт. Прибыв туда, она вошла в собор во время общей исповеди и думала: «Мне не пробраться к отцу Иоанну» и была поражена, как толпа ее продвинула к амвону. Отец Иоанн увидел ее и говорит: «Верочка, это ты? Не волнуйся, я молюсь, молюсь, ну, помолимся Богу».
Когда отец Иоанн кончил молиться, то сказал ей: «Ну, поезжай домой, все будет благополучно, он встанет».
«Когда я приехала домой, <— рассказывала Вера,> — муж вышел мне навстречу».
И действительно, Л. А. Янковская видела, что подполковник Пригоровский встал с постели совсем здоровым и уехал с большой семьей в Оренбург.
В этом случае опять Господь, по молитве отца Иоанна, исцелил безнадежного и сказал отцу Иоанну, что молитва его услышана, так что отец Иоанн мог сказать жене больного, что муж ее будет здоров.
Первое воспоминание
«Мой первый муж, податной инспектор Пудожского уезда Олонецкой губернии статский советник Шульц, был большим картежником и часто целые ночи проводил в клубе. Однажды один из партнеров внезапно скончался на его глазах за карточным столом, и это произвело на него такое удручающее впечатление, что он некоторое время совсем перестал играть, боясь, чтобы и с ним не случилось то же самое. С каждым днем он все больше и больше стал беспокоиться о своем здоровье.
Когда мы гостили в Петербурге у моих родителей, муж стал себя плохо чувствовать, начал сильно худеть, и по ночам повторялись какие-то непонятные припадки страха и боязни смерти. На все мои тревожные вопросы он отвечал лишь криком: “Умираю, умираю!” В испуге я бегала за доктором, но ни один не мог понять его болезни, так как он ни на что не жаловался. Симптомы же были такие: он очень много пил воды и совсем мало ел и плохо спал. При этом невероятно худел. Тогда мы решили обратиться к известности и специалисту по нервным болезням. Профессор, выслушав и осмотрев больного, отозвал меня в сторону и сказал, что болезнь его опасна, надо серьезно лечиться, держать строгую диету, и приказал мне на следующий день принести ему анализ. Все это я в точности исполнила, после чего профессор поставил такой диагноз: сахарная болезнь в очень сильной и запущенной форме, случай почти неизлечимый. Жить может не больше месяца.
Выслушав этот приговор, я от страха почти лишилась чувств. А надо было во что бы то ни стало скрыть от мужа вынесенное впечатление. Он вообще был страшно мнителен и подозрителен, что касалось его болезни.
Надо было после визита к доктору казаться веселой и беззаботной, чтобы его не напугать. Он очень любил жизнь. Шли дни, муж худел не по дням, а по часам. Из полного, здорового мужчины он превращался в скелет. Платья его висели на нем, как на вешалке. Он совсем лишился сна и аппетита. Все видимо шло к концу, как предсказал профессор.
