«Начитавшись Льва Толстого, — чтобы быть честным и “не убивать”, — я, будучи юнкером Военно-инженерного училища, выбросил военную форму в окно и, подвязав рубаху веревкой, пошел в церковь училища. Генерал, начальник училища дал мне отпуск — одуматься. Я поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому ознакомиться с ним: как он читает Евангелие — монотонно ли, внятно ли? Не магнетизирует429 ли он? Стал я в церкви позади колонны, чтобы он не увидел; а он начал читать Евангелие — да так отчетливо, как оратор; продолжая службу, он отошел вправо, обернулся и пристально уставил взгляд в меня; я поразился.
Узнав гостиницу, куда он приглашен на молебны, я зашел туда, вижу дюжину гвардейцев казаков, шеренгою ожидают его. Стал я посреди; отец Иоанн, проходя быстро, сказал мне: “Вы не с ними”. Начав молебен, отец Иоанн побросал стоявшие его фотографии обложкой вверх; по окончании молебна его упросили войти в комнату с закуской на столе; он налил немного вина в рюмочку и произнес — “За здоровье всех”, потом сел. Здесь к нему по очереди подходили, прося молитв, советов. Держа в руках кипу антивоенной литературы, я стал последним, а он, взглянув на меня, махнул рукой и сказал:
— Не имею времени читать. Вы сомневаетесь, — апостол Павел говорит:
Не успел я рта разинуть, как его уже гурьбой провожали.
Через два года в Петербурге, по сдаче экзаменов, я почувствовал порыв к отцу Иоанну. Живший со мной капитан Д., готовясь к экзамену, говорит:
— Не имею сил готовиться, впереди 200 страниц формул, — попросите за меня отца Иоанна.
В Андреевском соборе, в алтаре, я прижался к его одежде, мысленно прося его. Он, служа, взглянул на меня. Во время Херувимской отец Иоанн стоял на коленях пред престолом. Он поразил меня прозрачным розоватым лицом, излучающим какой-то свет свыше, выражение беседы с Небесным миром. Необычайность этого момента была подтверждена много раз при последующем десятке моих посещений, вызванных невольно тяготением быть с ним еще и еще... В тот момент, когда отец Иоанн из кружки с теплотою поил вином дюжину людей, стоявших в алтаре, я сказал ему просьбу друга об экзамене; он переспросил ввиду невероятного шума.
По возвращении — первый вопрос друга:
— В котором часу вы просили за меня? Около полудня я почувствовал такое вдохновение! Смотрите сколько страниц нагнал, поразительно!
Это время было моментом моей просьбы.
— Завтра утром я снова еду, — сказал я удивленному этим другу.
Я чувствовал тоску, жажду видеть отца Иоанна, — и так повторялось ежедневно более недели.
Однажды с капитаном Жерве и штабс-капитаном Колосовым, заинтересовавшимися моим вдохновением, съездили мы еще раз. Я и Колосов получили благословение отца Иоанна взять для него каюту, чтобы ехать в Петербург. С трудом протискались мы в нее, едва удалось затворить двери, ибо десятки рук мешали, и две женщины ворвались.
— Постелите изголовье, — сказал отец Иоанн мне.
По неожиданности я не понял, но женщины в момент выполнили и, ссорясь, просили о чем-то.
— Не могу, — отвечал он и лег на 15-20 минут.
Вставши, он высунулся в окно на свежий воздух.
Однажды я последовал за отцом Иоанном, спускавшимся в подвал церкви, где он выговорил за сырость старосте, а 10 минут спустя в алтаре дал ему 10 рублей.
Другой раз на берегу, входя в паровой военный катер, отец Иоанн воскликнул матросам: «Здорово, братцы!», показав мне пример обращения с военными.
Был я также на общей исповеди: взывая к покаянию, отец Иоанн упомянул царя Манассию, в цепях раскаявшегося и освобожденного432, дважды входил он в алтарь, молясь, и, выходя, говорил: “Кайтесь, кайтесь со слезами”; наконец произнес “прощение”, — и вопли, и крики покаяния стихли.
Однажды был я свидетелем, когда раздирающий крик во время Херувимской обнаружил бесноватую девушку, подведенную к причастию, отец Иоанн повелел: “Выйди!”, ответ был: “Куда? Нас много!” Он поставил Святую Чашу на поднесенный столик, положил руку на голову бесноватой, молясь к небу, и снова повелел: “Выйди!” — Сперва крик, затем слезы и успокоение... Отец Иоанн причастил ее.
Сопровождал я как-то его на открытой палубе в проливной дождь и наблюдал, как народ кутал его.
В Петербурге толпа на берегу указала мне, что там отец Иоанн проходит на пароход; приблизившись, я увидел не вдруг, что брызги мокрой глины упали отцу Иоанну на шапку выше лба, образовав правильный крест из 4-5 капель.
Как-то видел я, что отца Иоанна остановила плачущая дама; взглянув на нее, он сказал: “Вы, католики, имеете ваших священников”; но она, плача, в горе просила его, поведав, что муж оставил ее; тогда, наконец, сострадая, отец Иоанн сказал: “Ну, теперь ступай, Господь вернет тебе его”.
Надо добавить, что молитвами отца Иоанна исполнилось все, что я просил, включая просьбу жить ближе к нему: девять летних периодов я провел в Кронштадтском лагере.
