«Когда я был мальчиком и жил с родителями в родном нашем городе, я дружил с товарищем по школе Мишей Ревякиным, с которым мы вместе занимались.
У этого мальчика мать была очень больна, и я спросил его о здоровье матери, на что он мне ответил: “Вчера был консилиум, и врачи сказали, что положение мамы безнадежно”.
Слышавшая это моя сестра сказала мальчику: “Ты бы посоветовал твоему папе написать письмо отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться об исцелении твоей мамы, ведь рассказывают много чудес, совершенных им”.
Мальчик ушел и на другой день, когда он к нам пришел, то сказал, что его отец сразу же написал письмо отцу Иоанну.
Прошло 2-3 дня, как вдруг в положении больной сразу произошел резкий поворот болезни к лучшему, и через 10 дней она была уже совсем здорова».
«Жаль, что не помню точно даты, так как мне тогда было всего 5-6 лет. Происходило это приблизительно в 1900 году или немного позже. Жили мы в местечке Межиричи Ровенского уезда Волынской губернии, где мой отец был учителем народной школы.
Я заболел крупом и дифтеритом вместе. Местный врач Николай Евстафьевич Маркевич пригласил врачей из соседних местечек — Корца и Гощи — на консилиум. После консилиума врачи сказали, что меня можно спасти только в том случае, если сделать операцию — трахеотомию (горлосечение). Сами делать операцию они не решались и сказали, что нужно вызвать из ближайшего уездного города Ровно хирурга.
До города Ровно было верст пятьдесят. Дело происходило в ноябре месяце; после невероятной распутицы схватили морозы, и получилась так называемая на волынском наречии “груда” — непроезжая дорога. Подвода, на которой возвращался откуда-то от больного домой в Ровно этот хирург, опрокинулась, и он сам сломал себе ногу. (Я нарочно так подробно останавливаюсь на этом обстоятельстве, чтобы показать, что какой-то Силой Свыше я был лишен этой последней возможности спасения).
Послали в Ровно за этим врачом с просьбой немедленно приехать для производства операции. Ответили, что он сам болен.
Местный врач Маркевич сказал моему отцу по своему простодушию: “Ну, Григорий Максимович, можно заказывать гробик!”
Врачи сказали, что я могу прожить самое большее до 12-ти часов ночи.
Мой отец глубоко религиозный и верующий человек. Он сейчас же пошел на почту и сдал на имя отца Иоанна телеграмму с просьбой молиться о моем выздоровлении и был глубоко убежден, что молитва отца Иоанна поможет. И действительно, в 12 часов ночи произошел кризис, и, к удивлению врачей, я начал выздоравливать.
Я живу сейчас в Чехии, возле Праги.
Адрес мой: Horni-Иеrnольioсе u Prahy; Hotel “Monopol”. N. Kuleša».
«Лет 40 тому назад в городе Тифлисе Иван Алексеевич Беляев, директор Приказа общественного призрения, заболел водянкой в сильной степени. Врачи сказали, что это неизлечимо. Я, его дочь, послала письмо с деньгами отцу Иоанну, прося отслужить молебен о здравии. В то время, когда по расчету отец Иоанн мог служить молебен, отцу стало лучше, температура упала, опухоль стала опадать, и зуд прошел. Отец был уже старик и совершенно выздоровел и еще долго жил».
«Покойный адмирал Владимир Федорович Пономарев, в бытность свою командиром крейсера “Адмирал Макаров”, пришел первым во время страшного землетрясения в Мессину479 на помощь пострадавшим жителям.
Спасая несчастных, он заразился тифом и по повелению Государя был отправлен на своем крейсере в Пирей, в госпиталь, устроенный там Королевой Греческой Ольгой Константиновной480.
Два месяца муж был при смерти, выдерживая все время температуру 40,1°. В отчаянии я телеграфировала моей матери, прося ее отслужить молебен о выздоровлении мужа. Она немедленно (3 марта) отслужила молебен Казанской Божией Матери и у гроба отца Иоанна Кронштадтского.
В ночь с 3 на 4 марта у больного был кризис, а через несколько дней я получила от матери письмо со вложением листка от венка с гроба отца Иоанна, и на листочке было проставлено 3 марта 1909 года. Этот листок и в настоящее время у меня висит, завернутый в бумагу у образа.
Через полтора месяца, 14 апреля, мы двинулись с мужем из госпиталя в Петербург».
