Екатерина Павловна Антонова имела с детства порок сердца и часто хворала.
В 1894-1895 годах, когда ей было 35 лет, она сильно расхворалась — месяцами лежала в постели, поддерживаемая лишь вдыханием кислорода.
Муж ее, Николай Петрович Антонов, был человек набожный. Он неоднократно приглашал священника, который исповедовал и причащал больную Святых Христовых Таин, что ее и поддерживало.
Врачи признали положение Екатерины Павловны безнадежным и лечить ее отказались. Тогда был приглашен профессор Доброклонский. Он даже рассердился, что его позвали к умирающей, сказав, что ей нужен священник, а не доктор и добавил, что часы ее сочтены. Надо сказать, что больная уже холодела, и зеркало не давало признаков дыхания.
Тогда муж решил обратиться к отцу Иоанну и послал ему телеграмму. С того часа, когда была отправлена телеграмма, больная почувствовала себя лучше и стала поправляться. После того Екатерина Павловна прожила еще более 20 лет, периодами болея, а годами будучи совсем здоровой и бодрой, и имела еще троих здоровых детей.
В Петербурге Антоновы жили: Садовая ул., Покровская площадь, д. 96, кв. 5.
Как мы видим, одного решения обратиться к Богу через отца Иоанна было достаточно, чтобы по его вере Господь сотворил чудо.
«Моя мать, Мария Степановна Холуйская, в течение многих лет болела катаром желудка. Всякая помощь со стороны врачей была безуспешна, и болезнь постепенно развивалась; в 1901 году моя мать уже не могла встать с постели, испытывала страшные боли внутри и с трудом принимала пищу, так как она вызывала у нее боли и рвоту. Был приглашен бывший военный доктор Малышев, пользующийся в то время большой славой и известностью в городе Шуе Владимирской губернии, где я проживал со своей матерью. Он очень внимательно отнесся к больной и после тщательного осмотра и своего наблюдения в течение довольно продолжительного времени пришел к заключению, что катар перешел в рак желудка и открыто заявил об этом моей старшей сестре с целью, чтобы мы подготовились к смерти нашей матери. Когда сестра моя спросила, не ошибается ли он, знаменитый доктор, имевший богатую практику, обиженным тоном сказал с настойчивостью: “Я никогда не ошибался и не ошибусь”. Он предпринял целый курс лечения от рака желудка, но конечно не было никакой пользы.
Всем в городе стало известно, что моя мать должна скоро умереть, так как доктор открыто заявлял об этом нашим знакомым, говоря, что дни ее сочтены. Это стало известно и в гимназии, где учились мои три сестры, и преподавательницы, сожалея всех нас, говорили, как мы будем жить без матери круглыми сиротами, так как отец наш умер, когда мне было 4 года. Остаться должен был я после смерти матери, 14-ти лет учеником 3-го класса гимназии, и три несовершеннолетние сестры мои. Рассчитывать продолжать образование было невозможно, так как все мы жили на небольшую пенсию, получаемую после смерти моего отца. Нам посоветовали обратиться с просьбой к отцу Иоанну Кронштадтскому, чтобы он помолился о выздоровлении моей матери. Моя старшая сестра Людмила написала письмо, вложила в него бумажный рубль и заказным послала отцу Иоанну. После этого в непродолжительном времени моя мать стала быстро поправляться и потом встала с постели, так что могла продолжать ведение хозяйства в доме. Все были в городе очень удивлены, а мы благодарили Бога за проявленную нам милость по молитвам отца Иоанна. Болезнь больше не повторялась, и моя мать умерла через 25 лет, в 1922 году, о чем мне писали мои сестры из России во время моего пребывания в эмиграции».
«В девятисотых годах умер мой отец, генерал-майор Петр Петрович Ваксмут. Мы остались в чужом городе Екатеринославле482: мама, старшая сестра 20-ти лет и я 16-ти лет. Через четыре месяца наша мама, Елена Ивановна, заболела, хворала дней десять, доктор бывал ежедневно по 2-3 раза в день и, наконец, в мое отсутствие, когда я была в гимназии, сказал моей старшей сестре, которая и сама была больна инфлуэнцией: “Я сделал все, что мог, но медицина бессильна, и единственная надежда на Бога”. Вернувшись домой из Мариинской гимназии, я застала в доме полную растерянность: сестра больна, одна прислуга тоже больна, другая совсем растерялась, мама лежит уже с похолодевшими руками и ногами, зажжена лампада, был священник, исповедал и причастил маму. Мы с сестрой плачем, мама в сознании нас успокаивает, говорит, что всем придется умирать. Мне вдруг пришла мысль послать телеграмму отцу Иоанну. Я пошла и послала телеграмму приблизительно такого содержания: “Помолитесь, мама умирает, мы с сестрой остаемся совершенно одни в чужом городе”. Вскоре пришла ответная телеграмма: “Молюсь”. Приблизительно в тот час, когда отец Иоанн должен был получить мою телеграмму, мама заснула и на другой день проснулась совершенно здоровой и прожила еще 20 лет».
