от 7 января 1937 г.
«В молодости моей, когда я только вышла замуж и жила на далеком севере Финляндии, где мой покойный муж был военным священником, у меня стали делаться от времени до времени обмороки, как говорили доктора, на нервной почве. Я впадала в бессознательное состояние, и по нескольку часов меня не могли привести в чувство. Доктора не помогали. Тогда мой покойный муж, будучи в Петербурге, поехал в Кронштадт к отцу Иоанну и просил его святых молитв о моем выздоровлении. После святых молитв отца Иоанна у меня никогда в жизни обмороки не повторялись. Мой покойный муж и я мое исцеление приписывали чуду по молитвам отца Иоанна Кронштадтского.
Отец Иоанн передал мужу белый шелковый платок, сказав: “Это вашей жене”.
Когда наш полк уходил на войну в 1914 году, я некоторым офицерам дала по кусочку от этого платка, сделав ладанки. И ни один из этих офицеров не был убит, хотя и были раненые. Вообще у всех, кому я дала кусочек этого платка и кто верил в молитвы отца Иоанна, все обходилось благополучно.
Я до сих пор храню кусок платка как святыню и верю, что если бы его у меня не было, то жизнь моя сложилась бы несравненно хуже».
«В 1902 году, когда я служил на военной службе в городе Миргороде Полтавской губернии, моя жена Александра, которая и сейчас, слава Богу, жива, заболела сильным кровотечением и только благодаря молитвам праведника отца Иоанна Кронштадтского удостоилась получить исцеление.
Случилось это так: 25 марта 1902 года я и моя жена пошли в Воскресенскую церковь, отстояли святую Литургию, исповедались и удостоились причаститься Святых Таин.
В тот день — Благовещения Пресвятой Богородицы — в церкви была огромная масса народа, и при выходе из церкви после Богослужения была страшная давка.
Когда мы пришли на квартиру, жена моя слегла в постель: в церкви она была сильно помята.
Долго ее лечили местные миргородские доктора, но кровотечение остановить не могли. Наступило полное истощение. Тогда я обратился с просьбой к отцу Иоанну Кронштадтскому помолиться о болящей, кровоточащей Александре. По его святым молитвам моя супруга выздоровела.
Я имел у себя и его письмо, подписанное его святою рукою, но оно утеряно уже в городе Лубнах во время революции».
«В нашей семье в России обращались телеграммой к отцу Иоанну и после его молитв моментально наступило облегчение от скарлатины. Отец Иоанн телеграммой же ответил — “Будет здоров”».
«Это было в 1891 году. Я с моей маленькой дочерью гостили у моей матери в Сухуме, где местность лихорадочная и климат субтропический. Был июнь месяц, следовательно, начало жары и лихорадок.
Моей дочери тогда было полтора года, и она “делала зубы”, как тогда выражались. Сухум город маленький, и тогда медицинская помощь сводилась к военным врачам стоявшего там батальона. При таких условиях моя дочь заболела сильнейшим воспалением кишок. Лучшим средством было вывезти ребенка; мы и так были на отъезде в Каджары — дачное место под Тифлисом. Мы выехали. В Тифлисе больную видел наш домашний врач и потребовал немедленного переезда в Каджары. Мы привезли в Каджары девочку в таком виде, что тогдашний светило Кавказа, доктор Малинин, признал положение совершенно безнадежным, что и было ясно по состоянию ребенка. Тогда моя бабушка посоветовала послать срочную телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому, о котором я услышала тогда в первый раз. Телеграмма была послана, и первый луч надежды на улучшение, а затем и постепенное выздоровление совпал с минутой получения телеграммы отцом Иоанном и его молитвы за болящую. С тех пор я почитаю отца Иоанна.
Вот что я слышала об отце Иоанне Кронштадтском от
У К. В. Рукавишникова было подмосковное имение, которое посещал отец Иоанн. В одно из таких посещений отец Иоанн служил, что именно, сейчас не припомню: Литургию ли в храме или молебен в школе, — но дело в том, что ученики школы прикладывались ко кресту. Среди детей был один мальчик чрезвычайно ленивый. Подходил ко кресту и он, и когда он еще не дошел до креста и до него было еще 3-4 мальчика, отец Иоанн вдруг поднял крест и через подходящих мальчиков протянул крест “ленивому” со словами: “А ты не ленись”.
На мальчика это произвело такое сильное впечатление, что он стал прилежным учеником и отлично учился».
