Отец Магистр Игнатий полностью

Не вполне ясно, было ли это разрушение делом братства (hermandad) или короля Энрике IV, который таким образом наказал сеньоров за их проступки. Наверняка известно лишь то, что король лично посетил земли Гипускоа и 21 апреля 1457 г. вынес приговор непокорным сеньорам и их союзникам. Приговор заключался в ссылке в города Эстепона и Химена в далекой Андалусии, на границе с землями, где все еще господствовали мавры. Хуан Перес де Лойла был сослан на четыре года в город Химена-де-ла-Фронтера в сегодняшней провинции Кадис. Милостью короля 26 июля 1460 г. ему была дарована амнистия, сократившая срок изгнания. В то же самое время король Энрике издал указ, согласно которому сеньорам разрешалось отстроить свои дома, но с двумя условиями: они не должны были строить их на том же месте; дома должны были быть «простыми, без каких-либо башен и укреплений». Что касается Лойолы, можно заметить, что только второе условие было соблюдено. Дед Игнатия построил дом точно таким, каким он предстает нам сегодня: с двумя верхними этажами из кирпича в мавританском стиле и без каких-либо фортификаций. Эти этажи надстроены над первоначальными массивными стенами из камня.

От брака Хуана Переса де Лойолы и Санчи Перес де Ираэ-та, деда и бабки Игнатия, родился сын, Бельтран, и две дочери, Мария Лопес и Каталина. Мария вышла замуж за Педро де Олосагу, а Каталина за Хуана Переса де Эмпарана из дворянского дома с тем же именем, который находился в Аспейтии. От этого брака родилась Мария Лопес де Эмпаран, которая была сестрой (serora), заботившейся о святилище Сан-Педро-де-Элорменди. В 1496 г. эта кузина Игнатия вместе с другой молодой дамой из Гипускоа, Алой де Уранга, приняла устав третьего ордена св. Франциска, положив таким образом начало будущему монастырю Непорочного зачатия, который сохранился по сей день. Известно, что дед Игнатия внезапно умер в Толосе, не оставив завещания. Точная дата его смерти неизвестна[13].

В 1467 г. Бельтран Ибаньес де Оньяс (ок. 1439–1507 гг.), отец св. Игнатия, женился на Марине Санчес де Ликона, дочери Мартина Гарсии де Ликоны. О Бельтране мы знаем, что он воевал на стороне Фердинанда и Изабеллы, «католических королей» (Reyes Catolicos). В войне за престолонаследие Кастилии, разразившейся после смерти Энрике IV, Альфонсо V, король Португалии встал на сторону Хуаны ла Бельтранехи и, проникнув в Кастилию, занял город Торо и осадил Бургос. Бельтран участвовал в контрнаступлении, которое завершилось отвоеванием Торо и освобождением Бургоса в 1476 г. Чуть позже он также принимал участие в обороне Фуэнтеррабии от нападения французов.

Фердинанд Католик и его супруга вспомнили об этих доблестных делах, когда хартией, изданной 10 июня 1484 года в Кордове, пожаловали сеньору Лойолы право патроната над церковью Аспейтии – «за верность, выказанную нам при осаде города Торо, захваченного королем Португалии, а также при осаде Бургоса и на защите окруженной французами Фуэнтеррабии, где Вы лично вместе с Вашими родственниками находились долгое время, подвергая себя риску и опасности, а также за множество других услуг, которые Вы нам оказали и которые, как мы надеемся, будете оказывать в будущем»[14].

В 1490 г. Бельтран как патрон церкви в Аспейтии с согласия ректора и семи держателей бенефициев установил порядок распределения десятины, собираемой приходом. В 1499 г. он распорядился, чтобы постановления синода, проходившего в том же году в Памплоне, были применены к церкви в Аспейтии. В 1506 г. с согласия духовенства он разработал ряд постановлений, которые следовало соблюдать при рукоположении новых служителей престола. Вероятно, важнейшим из них было предписание, согласно которому ни один кандидат не мог быть допущен к рукоположению, пока не пройдет непрерывный четырехлетний курс обучения в университете или частной коллегии, «дабы будущий ученый хорошо владел грамотой и пением»[15]. Эти указания были представлены на рассмотрение генеральному викарию Памплоны. Он провозгласил их недействительными, «поскольку они составлены лицами, которые не имели и не имеют власти и полномочий заниматься подобными делами»[16]. Тем не менее, после внесения некоторых поправок, генеральный викарий утвердил эти постановления как свои собственные 20 февраля 1507 г.