— Если сделаешь и мне бутер, скажу спасибо, — отворачиваюсь, чтобы ее не смущать, и включаю чайник. — Тебе какой чай, черный или зеленый?
— Черный. С лимоном. Как вы все время делаете. Очень вкусно.
И вроде ничего такого не говорит, а меня сука опять поджимает. Спасает то, что Лиза увлеченно нарезает сыр и на меня не смотрит.
Завариваю чай, режу лимон, и когда возвращаюсь к столу с чашками, там уже ждут аккуратные бутерброды, красиво выложенные на тарелке.
Я ужин не пропускал, но на еду набрасываюсь с удовольствием.
— Очень вкусно, — хвалю абсолютно искренне. Лиза благодарно улыбается, и я ловлю себя на том, что мне в кайф так с ней сидеть. И я ни разу не вспомнил, что она подруга дочки...
Нет, это неправильные мысли. Они ведут куда-то не туда. Правильно наоборот, постоянно напоминать себе, что она как моя Крис...
— Спасибо, Марат, было очень вкусно, — Лиза встает из-за стола, поправляет короткий топ. Встаю следом за ней.
— И тебе тоже.
Она подходит ближе, и у меня появляется совершенно тупая надежда, что девчонка это сделала просто потому, что ей захотелось.
— Марат, я все-таки считаю, что мне лучше уехать... — начинает она, но я не даю договорить. Прижимаю к ее пухлым губкам пальцы, заставляя замолчать.
— Ты никуда не поедешь. Я знаю, что тебе негде жить, поэтому ты останешься здесь. Уеду я. Но только надо, чтобы Крис ничего не узнала. Я еще побуду с вами неделю, потом сошлюсь на срочные дела и уеду. Буду появляться наездами пока вы не переберетесь в кампус.
— Но это нечестно. Нечестно по отношению к Крис. Она так мечтала провести с вами лето! С тобой...
— Знаю, Стебелек. Но если я останусь, боюсь сорваться. Я и так себя плохо контролирую рядом с тобой. И тогда Кристине будет еще хуже, поверь.
— Верю, — она вдруг делает ко мне еще шаг. — Можно тебя попросить?..
— Да, Лиза.
— Марат... — теперь она совсем близко, — поцелуй меня еще раз. Последний... Как тогда...
И все. И пиздец.
Мне надо отказаться, но я скорее дам себя убить, чем откажусь. Беру ее за затылок, притягиваю к себе. Наши глаза оказываются слишком близко. А губы еще ближе.
Захватываю их своими губами, прохожусь языком, — хрипло шепчу ей в рот.
— Как жаль, что вы подружились с Крис, Стебелек.
— А если бы не подружились, то что тогда? — завороженно шепчет она, приоткрывая губы мне навстречу.
— Тогда мне было бы похер, что я вдвое старше тебя, — говорю, обхватывая руками ее лицо. — вот просто похер.
И врываюсь языком в теплый влажный рот.
Он целует меня долго и жадно, и я все глубже тону, вязну в этом поцелуе. Как и в самом Марате. Ноги отказываются держать, цепляюсь за его голые плечи.
Под руками перекатываются твердые мышцы. Он везде твердый, кажется, что этот мужчина весь состоит из каменных мускулов. И каменного паха, которым он упирается в мой живот.
Сверху раздается стук двери.
— Это Крис, мы ее разбудили! — испуганно отстраняюсь от Марата. Он не отпускает, крепко держит за талию. Задирает голову вверх и пристально смотрит.
— Марат, — шепчу со страхом. Не представляю, что будет, если Крис нас увидит.
Хасанов ослабляет хватку, выскальзываю из его ладоней. Но он все еще удерживает меня одной рукой.
Дверь хлопает снова. Похоже, Крис выходила из комнаты только для того, чтобы взять в холодильнике холодную воду.
— Иди сюда, — Марат тянет меня обратно. Обнимаю его за шею, стриженый затылок колет ладони.
Он берет мое лицо обеими руками, жадно окидывает взглядом.
— Не вздумай влюбляться в меня, Стебелек, слышишь? Это плохая идея.
Привстаю на носочки, прижимаюсь губами к его губам, стараясь запомнить их вкус и запах.
— Поздно, — шепчу чуть слышно, отнимаю от лица его руки и быстро, пока он не успел опомниться, поднимаюсь по лестнице.
Сердце колотится как сумасшедшее.
Я только что впервые в жизни призналась в любви. Первая. Мужчине, в которого влюблена по уши. И мне ни капли не стыдно.
Я не предавала Крис. Я влюбилась в Хасанова, когда не знала, кто он. Мы договорились, что между нами ничего не будет, но никто не может мне запретить его любить.
Никто. Даже он сам.
***
Спала я ожидаемо плохо, поэтому к завтраку выхожу с красными от недосыпа глазами. Крис уже сидит за столом, место Марата пустует.
— Ты не видела папу? — спрашивает подруга.
Молча качаю головой. Она расстроенно комкает салфетку и бросает на стол.
— Я так и знала, — бормочет под нос, — знала, что надолго его не хватит.
— Ты о чем? — осторожно интересуюсь.
— Да все о том же. Ему стало скучно, и он укатил в город за очередной блядью.
— Крис! — вспыхиваю, лицо вмиг заливает краска. — Как ты можешь, он твой отец!
— Ай, ладно тебе, Лизка, — машет она рукой, — будто ты слов таких не знаешь.
— Знаю. Но ты его дочь. Ты не должна так о нем говорить, он этого не заслуживает!
— А ему можно? Я такое отношение заслужила?
— Это вы о ком? — слышится с лестницы хриплый голос. Синхронно поднимаем головы.
Марат спускается с лестницы в тех же шортах, что был ночью. Правда, в футболке.
