— Так жарко же... — оправдывается Лиза и охает. Потому что беру ее под коленки и подтягиваю ближе.
Замираю. Вот сейчас раздвинуть их, развести в стороны...
И сердце из груди вылетает.
Нет, нельзя. Наоборот, сдвигаю плотнее, рассматриваю ссадины. Не все так плохо, просто немного стерта кожа. Нигде не порезалась, это главное.
Достаю антисептик, брызгаю на ранки. Лиза взвивается и хватает меня за руки.
— Терпи, Стебелек, — говорю с усмешкой, — будешь знать, как садиться в машину к незнакомым мужикам.
Она всхлипывает и неожиданно обвивает шею.
— Спасибо, Марат, — всхлипывает, и нежные губы касаются кожи.
Сук, это лучше чем минет, клянусь. Голова сама поворачивается к девчонке, губы сами находят ее рот.
И все. И пиздец.
Мы целуемся на заднем сиденье моей машины как малолетки. Лиза и есть малолетка, а я? С кем поведешься...
Из полного безумия выдергивает звонок на мобильный.
— Хасан, мы их вычислили, этих чмошников, — отчитывается Карим, мой хороший знакомый. И что важно, должник. — Они вербовщики Годзиллы. Собирают потеряшек или искательниц приключений, потом их переправляют в бордели к арабам. Якобы отрабатывать долг, но сам понимаешь, хуй кто оттуда возвращается.
В груди клокочет от ярости, но я приказываю себе успокоиться. Лиза и так напугана, не стоит пугать ее больше.
— Я понял. Спасибо, Карим. Ничего сами не предпринимайте, дождитесь меня.
— Ты уверен, что хочешь связываться с этим дерьмом, Хасан?
— Уверен. Кто-то же должен исправлять ошибки природы.
— Годзилла не любит, когда хозяйничают на его территории, — Карим не ссыт, он просто считает своим долгом предупредить. И я его слышу.
— А ты как раз с ним мне встречу и организуй. Скажи, обсудить хочу котировку акций.
Карим хмыкает и отключается. Я почти уверен, что Годзилла выдаст мне всех троих, так что от моей биты убежать больше не получится. Как бы вообще не забыли, как это — бегать.
Конечно, убивать я никого не собираюсь, но ноги всем троим перебью. Годзилла и не квакнет. Уверен, он трижды успел обосраться, когда узнал, что его люди чуть не увезли подругу дочки Хасана.
— Кто звонил, Марат? — дрожащий голос Лизы возвращает к действительности. — Это как-то связано с теми... тремя?
— Уебками, ты хотела сказать? — поднимаю брови. — Связано. Я сейчас тебя отвезу и поеду с ними поговорю. Не бойся, все будет хорошо.
— Куда ты меня отвезешь? — она отодвигается.
Задумываюсь. Хер его знает, куда ее везти. В отель нельзя, одну ее оставлять опасно. Полететь в Лондон с ней я сейчас не могу.
— Поехали обратно к Кристине, Стебелек, — обращаюсь к девчонке. — Обещаю, Лора тебя не тронет. Крис будет очень рада. А там решим, что с тобой делать.
Это единственное возможное решение. Дочка просила вернуть подругу, она только обрадуется. Что касается Лоры, там разговор будет короткий. Зацепит Лизу, поедет к арабам в бордель. На постоянной основе.
— Я так рада, что ты вернулась! Так рада! — Кристина меня обнимает, а мой взгляд как магнитом притягивается к Марату, который разговаривает с Лорой.
Надо было видеть ее вытянутое лицо, когда я вышла из его машины, а он вытащил из багажника мой чемодан.
— У Лизы отменили поезд, — ответил на немой вопрос дочки, на Лору и не посмотрел, — она собиралась ночевать на вокзале. Захочет, расскажет.
Повернулся ко мне и гаркнул:
— Быстро в дом.
Перевел мрачный взгляд на Лору и кивком указал на беседку во дворе.
— Почему папа такой злой, Лиз? — с опаской глядя на отца, спрашивает подруга.
Марат сказал, чтобы я не рассказывала ей об этой троице, и я догадываюсь, почему. Он сейчас поедет по его словам поговорить. И я очень хорошо представляю себе этот «разговор».
Слишком хорошо.
Я помню Марата в ресторане. Хотя опасность грозила ему самому, но именно от него исходили флюиды угрозы, от которых до судорог сводило внутренности.
Марат не стал меня пугать, но я услышала, что говорил его собеседник по телефону. Условные Серж, Николас и их татуированный приятель охотятся на девушек — неудачниц и доверчивых идиоток вроде меня. Затем свозят их своему боссу, который переправляет пленниц в бордели.
Если бы не Марат, они бы меня поймали.
Я согласна с Маратом, не стоит это все вываливать на Крис. И здесь дело не только в том, что она будет переживать за отца. Ей лучше не знать, куда он сейчас поедет. Если вдруг ее спросят.
Потому что бояться надо не за него. Бояться надо за тех троих. Идущий от машины Хасанов с битой в руках до сих пор стоит у меня перед глазами.
— Девчонки, в этом доме вообще кормят? — Лора подходит к нам и безмятежно улыбается как ни в чем ни бывало.
Поражаюсь этой ее способности. Уколоть, сказать неприятную вещь и тут же оживленно болтать, словно мы лучшие подружки.
Но я молчу. Здесь у меня никакого права голоса, я на чужой территории. Точно как и Лора. И даже то, что это территория Марата, меня не спасает.
Я все равно должна уехать. Просто уже не играть в самостоятельность, а попросить Марата меня отвезти. А он не должен уезжать из собственного дома, это неправильно.
— Да, мамочка, скоро на кухне начнут готовить ужин, — отвечает Крис.
— И чем вас обычно кормят?
