Со стороны виллы меня не видно. Люк выбегает на берег, оглядывается по сторонам. Он этот пляж не знает, это мы с Крис здесь все облазили.
— Лиза! — кричит он, озираясь. — Лиз!
Хлопает себя по бедрам и бежит в противоположную сторону.
Вокруг стремительно темнеет, но не только потому что поздно. Небо разрезают молнии, громыхает гром, и крупные тяжелые капли барабанят по камням, по гладкой морской поверхности.
Спускаюсь со скалы и прячусь в гроте. Он не очень глубокий, но так хоть не промокну.
Дождь превращается в сплошную стену воды. Вдавливаюсь спиной в камень, мне повезло, что нет ветра. Я бы уже промокла до нитки.
Мне кажется, или я слышу сквозь толщу воды мужской голос? Меня зовут, я слышу свое имя. И это голос Марата.
— Я здесь! — кричу что есть силы. — Я здесь, Марат!
За звуком льющейся воды шаги скорее угадываются, чем слышатся. Проем закрывает мощная фигура в дождевике.
Марат шагает в грот, снимает капюшон и дергает завязки дождевика. Он сердито хмурится, хочет что-то сказать, но я не даю. Бросаюсь ему на шею, обвиваю руками, прижимаюсь к широкой груди.
— Ты пришел! Как же хорошо, что ты пришел!
Мне их обеих отлупить хотелось.
Прогноз погоды, блядь, тяжело открыть?
Одна тупит сидит, вторая гулять идет.
Я и правда еле сдержался, чтобы не наорать на дочку, когда она сказала, что Лиза ушла пройтись к морю.
К какому блядь, морю?
Но вслух спросил без мата.
— А вы на небо смотрели? Или хотя бы в телефон заглянули ради интереса? Одна и вторая. Где теперь ее искать? Там дождь стеной стоит.
— Лизе душно было, — испуганно залепетала Крис, — она сказала, что хочет пройтись, воздухом подышать.
— А ты тоже хороша подруга, — все-таки наехал на дочку. — Зачем ее одну отпустила?
— А как я, по-твоему, должна была ее не пускать? — окрысилась та. — Она что, маленькая девочка? Ей душно стало, а от кондиционера она простужается. Захотела и пошла, я на двери вставать не собираюсь.
Внутри пополз предательский холодок, но я не дал возможности страху прорваться наружу.
С ней будет все в порядке.
С ней все будет хорошо.
— В какую хоть сторону пошла, не видела?
— Нет, — покачала головой Крис, и когда я уже подхожу к двери, в спину прилетело. — А что это ты так запереживал? Или мама сказала, правду, ты на нее запал?
Развернулся резко и наткнулся на сверлящий взгляд собственных глаз.
— Пока она живет в моем доме, я несу за нее ответственность. Так же, как и за тебя.
— Я твоя дочь! — выкрикнула обиженно. — А Лиза совершеннолетняя. Тебе не перед кем отчитываться!
Вернулся обратно, Крис съежилась, закрываясь.
В голове прострелило, блядь. Что я творю? Она же меня боится!
И ревнует. Моя дочь меня ревнует.
Подошел, навис над диваном, упираясь одной рукой в спинку, второй — в подлокотник.
— Детка, что с тобой? Ты хочешь, чтобы твоя подруга промокла до нитки и заработала воспаление легких?
Крис всхлипнула, вскочила и бросилась на шею.
— Нет, папочка, прости меня. Сама не знаю, что на меня нашло. Найди Лизу, пожалуйста!
— Найду, — аккуратно снял с себя дочь и посадил обратно на диван. — Сиди здесь, чтобы мне тебя искать не пришлось.
Набросил дождевик и шагнул под дождевые струи.
Иду — нихера не видно. Скорее, угадываю дорогу к морю.
По дороге ни деревьев, ни кустов никаких, под которыми спрятаться можно. Если девчонка не вернулась на виллу, значит, она может быть только там. На берегу.
В прибрежных скалах есть грот. Лиза умная девочка, и я почти уверен, что она укрылась там. Но когда застаю ее, съежившуюся и дрожащую, забрало падает.
Я бы ее точно отшлепал, но ее глаза вспыхивают такой радостью, что я нахуй про все забываю. Сбрасываю капюшон, стягиваю дождевик, чтобы стекающая с него вода не намочила девчонку.
А она кидается ко мне, обвивает шею, жмется всем телом.
Всем, блядь, своим охуенным телом — хрупким и тоненьким.
Упругие полушария прижимаются к моей груди, чувствую, как затвердели и напряглись тугие вершинки. И я клянусь, блядь, чем угодно, что это не от холода.
Моя готовность по десятибалльной шкале равна двадцати. Движется по возрастающей и улетает к бесконечности.
Все правильные и здравые рассуждения летят туда же — к ебеням. Задираю футболку, знаю, что без белья. Когда жарко, Лиза его не носит.
Ее грудь ложится четко в ладонь, пальцами сдавливаю набухший сосок. Девчонка стонет, откидывает назад голову.
Это еще не все. Ты еще столько всего не знаешь, Стебелек...
Срываю футболку, всасываю тугую горошину губами и чуть не кончаю от стона, в котором одновременно слышится шок и наслаждение.
Как же охуенно осознавать, что мой рот, губы, руки везде впервые. Я раньше никогда об этом не задумывался.
Второй рукой расстегиваю шорты и запускаю руку между стройных ножек. А вот здесь мы уже были.
Нахожу ее рот, долблюсь в него языком. Она отвечает, хватаясь за мои плечи. Ноги подгибаются, девчонка почти повисает на мне.
Бросаю на землю дождевик, тяну ее к себе на руки. Каким бы мутным ни было мое сознание, но даже так я понимаю, что здесь не лучшее место для первого секса.
Мне похуй, была бы на месте Лизы другая, натянул бы по самые яйца. Но с ней не могу.
