То хуй его знает, что. Буду ориентироваться по ситуации. Но чтобы девчонка мелькала у меня перед глазами целый месяц тоже не выход.
Мне не нравится собственная реакция на Стебелек. Слишком неуправляемая. Слишком...
Всего слишком. К примеру, у нее слишком тонкая талия.
Моя Крис тоже худая, но у ее подружки это выражено немного иначе.
Она не просто тоненькая, она такая хрупкая, что хочется взять обеими руками за талию и поставить на витрину. Бережно, чтобы не разбилась. И чтобы никто своими лапищами грязными не полез и не сломал.
Причем не просто на витрину. Под стекло. Пуленепробиваемое. С сигнализацией. И охранником-громилой рядом. Можно с двумя.
И смотреть. Смотреть на нее как на картинку. Любоваться...
Ладно, не пизди, Марат. Не любоваться тебе хочется. Только первый вариант априори исключает такое развитие событий. Так что можешь подрочить, пока девчонки с дороги принимают душ.
От одной мысли, что Стебелек сейчас в моем доме, в моей ванной абсолютно голая, член встает колом. Отбрасываю полотенце в сторону и встаю в душевую зону. Подставляю под поток прохладной воды голову и плечи.
Провожу рукой по гладкому члену, увитому крупными венами. Двигаю ладонью по стволу. Зажимаю, представляю что Лиза сейчас здесь, стоит передо мной на коленях. Сжимает руками груди, сводит их вместе. Пухлый ротик приоткрыт, голова запрокинута.
Струи спермы толчками выстреливают из набухшей головки и стекают по гладкой мраморной стенке. Смешиваются с водой, закручиваются воронкой и исчезают в сливном отверстии.
Скорострел, блядь! Я так даже в пятнадцать лет не исполнял.
Если бы мысли о Стебельке можно было так же смыть в канализацию, было бы охуенно. Но надо быть реалистом. И просто дождаться вечера.
А пока мне предстоит обед в обществе дочки и ее восемнадцатилетней подруги, на которую я только что мысленно кончил. И не чувствую ничего кроме сожаления, что не могу это сделать в реале.᠌᠌ ᠌ ᠌ ᠌
Вилла, которую снимает Марат, потрясающая. Вся из белого камня, со стороны дороги полностью спрятана за соснами. С берега, судя по всему, должны быть видны второй этаж и крыша. Мы с Крис договорились после обеда сбегать к морю, искупаться, а заодно проверить.
Сейчас надо принять душ, переодеться и спуститься к обеду.
Из ванной выхожу, завернувшись в полотенце. Открываю чемодан, скептически осматриваю его содержимое.
Мда... Если я и мечтала поразить Хасанова образом роковой женщины, то с таким гардеробом мне точно ничего не светит.
Значит роковую женщиной быть мне не суждено. Надеваю короткий топ, шорты и спускаюсь по такой же белой, как сама вилла, лестнице.
Крис уже там, сидит за столом возле отца и смотрит на него взглядом, полным обожания. Он самодовольно улыбается, но как только видит меня, улыбка тут же исчезает.
— Садись, Лиза, пока мы с Крис не съели тебя. Мы голодные как стая волков.
Кристина подбадривающе подмигивает и переглядывается с отцом, который сидит напротив. Сажусь за стол рядом с ней, а сама не могу не чувствовать себя третьей лишней. Так и тянет извиниться, пробормотать, что совсем нет аппетита и сбежать в свою комнату.
Но Марат слишком доходчиво выразил свое мнение о моей худобе. Уверена, что ему нравятся фигуристые женщины с высокой грудью и осиной талией. Рядом с ним я такую легко представляю.
Длинные, струящиеся как шелк, волосы. Ноги тоже длинные, стройные.
У меня нет шансов. Все, что я себе напридумывала, лежа в кровати перед сном, сейчас кажется смешным и жалким.
— Лиза, почему ты ничего не ешь? — выдергивает из задумчивости строгий голос.
Говорить, что я не голодна, бесполезно. Только нарвусь лишний раз на критику.
— Я ем, — в доказательство зачерпываю ложку куриного бульона и отправляю в рот.
Хасанов выжидающе смотрит. Приходится под этим пристальным взглядом доедать весь бульон.
— Ну, уже что-то. Можешь приступать ко второму, — одобрительно кивает Марат и переключает внимание на дочь.
Ну уж нет. Я не собираюсь давиться. В конце концов, он не мой опекун. И я уже совершеннолетняя.
Встаю, придвигаю стул к столу.
— Большое спасибо за обед, я наелась. Крис, я к себе, как будешь готова, постучишь, — и быстро, пока Марат меня не остановил, иду к лестнице.
— Куда это вы собрались? — слышу, как он негромко интересуется у дочери.
— Как куда? На море! Мы же на море приехали. Зачем еще люди едут на Лазурный берег? — отвечает с возмущением в голосе Кристина. — Ты пойдешь с нами? А на яхте поплывем? Ты обещал, папочка, помнишь? Обещал!
— Раз обещал, значит поплывем, — отвечает ей низкий мужской голос с хриплыми нотками.
Такой завораживающий, притягательный. Сворачиваю с лестницы, прижимаюсь спиной к стенке и стою. Слушаю.
Особенно вот так нравится, когда не слышно, о чем они говорят. Когда слышно только звучание его голоса.
Хоть бы никто меня не увидел!
Так бы стояла и слушала, но внезапно раздается рингтон телефона. Марат отвечает коротким отрывистым «да» и выходит на террасу.
Мое торчание на лестнице становится небезопасным. Отлипаю от стены и направляюсь в свою комнату.
