- Если уж совсем честно, пап, мы тоже летим с тобой в Италию… - девушка краснеет и размахивает паспортами. - Мы решили сделать для вас сюрприз - сколько можно друг на друга дуться?... Тимур Иванович помог с визой, а бабушка - с оформлением билетов. Леон договорился со своим дедушкой.
- Вот как? - не спуская с меня тяжелеющего взгляда, грубовато спрашивает Влад. Маша продолжает висеть на его шее, как на лиане, вызывая у меня неконтролируемые приступы зависти.
Я, вообще-то, тоже скучала.…
- Да, папуль. Ты же не против? - с надеждой в голосе спрашивает Прасковья.
- Надо было предупредить. Вдруг.… Федерика против? - Влад произносит мое имя почти по слогам.
- Нет-нет, - поспешно отвечаю и чувствую, как напряжение последних недель медленно сходит. - Я совсем не против, - встретившись с его насмешливым выражением лица, задираю подбородок. - Вы можете лететь с нами…
Утро в центре Италии начинается с кофе и сплетен.
Мои родители живут в аутентичном, средневековом Спелло с замечательным цветочным убранством улиц. В городе мало туристов, в основном местные, живущие размеренно и спокойно. Я тоже подстраиваюсь под этот ритм.
- А Влад… он вообще кто? - после завтрака тихонечко интересуется мама.
Поглядывает на мужчин.
- Хмм… Мой бывший сотрудник.
Я тоже озираюсь на спецназовца и отца, которые попивают кофе на террасе, увитой плющом и цветами. Влад, почувствовав мой взгляд, поднимает глаза и смотрит.
Долго, пристально, впечатляюще.
До того, что я начинаю кашлять. То ли от волнения, то ли от тахикардии.
- Мам, можно я возьму твою помаду? - заворачивает на игрушечную, милую кухоньку моя старшая дочь. - Пашка мне сделает вечерний макияж, - красуется перед нами.
- В десять утра?
- Ну, мам.
- Возьми помаду и попроси Прасковью не налегать на тени и подводку.
- Спасибо, мам, - расцветает. - Ба, а миндальное печенье осталось?
Маша заглядывает на кухню из-за Эльзы и, увидев мужчин на террасе, прямиком направляется к ним. Молча наблюдаю, как она, убирая с лица кудряшки, залезает на стул и видимо просит попить, потому что и Влад, и папа тут же подрываются к графину.
Вдвоем.
- Миндальное печенье. Ничего не осталось. Вы хуже саранчи, дети! - мама разводит руки в стороны и поправляет круглые очки. - К обеду, пожалуй, ещё испеку. Тогда и приходите, а пока сhiuso (прим.авт. - «закрыто» по-итальянски).
Эльза, ни капли не расстроившись, убегает к Прасковье. Леон возвращается в дом с утренней пробежки, а я крепко обнимаю мамочку, потому что сильно скучаю по ней в течение года.
Она у меня самая настоящая жена дипломата - сдержанная, воспитанная и очень сильная. Не скажу, что мы близки по духу, но… разве это важно?...
- Ну что ты, Федерика? - мама поглаживает по голове и качается из стороны в сторону.
Я сентиментальная стала, слёзы близко.
Губы кусаю.
После всего случившегося как-то особенно важно окружить себя близкими и наобщаться с ними вдоволь. Пока здоровы, пока живы, пока есть силы.
Пока не поздно…
Удивительно, что человек большую часть жизни работает, чтобы потом, уже ближе к сорока годам осознать: нет ничего важнее близких людей. Нет никого важнее родных. По крови, по отношению к жизни, по базовым принципам. Родителей, друзей, детей, любимого человека.
С претензией, даже с некоторой обидой, смотрю на Влада.
- Пойдем-ка к мужчинам, выпьем с ними кофе и обсудим планы на день, - мама зовет на террасу.
Мы прилетели вчера ночью и полдня отсыпались, встретились только за ужином. Ещё как-то так с самолета повелось - со Владом мы не контактируем.
Вообще никак.
Железный занавес, из-за которого оба иногда выглядываем.
Влад просто все время рядом: общается с нашими детьми, с моими родителями, посматривает на меня тяжелым, многозначительным взглядом. Мне от этих взглядов жарко становится - внутренности плавятся, но я делаю вид, что не замечаю.
Только он почему-то больше не курит. Совсем. А я оказывается скучаю по терпкому, горькому аромату табака. Вообще и… на моих губах - в особенности.
Мы с мамой садимся напротив мужчин.
- Вы впервые в Италии, Влад? - она тут же начинает светскую, дипломатическую беседу.
- Да, - вежливо отвечает притихший спецназовец.
- Чудесно, - мама мягко улыбается. - Что-то нравится из нашей культуры?
- Актрисы…. - ворчу.
Тяжелый взгляд превращается в предупреждающий и опасный. Выпрямляю плечи.
- О, у нас чудесное кино, - продолжает мама.
Такая наивная.
- О-о-очень, - улыбаюсь ей. - Особенно драма. Помнишь, смотрели, мам.
- А как зовут того актера? Твоего любимого? - спрашивает Влад. - Кажется… Бурак… - приподнимает брови.
Каков нахал!...
Возмущенно шмыгаю носом.
Отец появляется из-за газеты.
- Турецкие сериалы, Федерика? - разочарованно качает головой. - Не думал, что тебе может нравиться что-то подобное.
- Это афроамериканец… - Влад иронизирует и задевает меня взглядом: «Ты, вообще-то, первая начала».
Дыхание схватывается. Возмутительно.
- Что-то не слышала о таком, - мама берет планшет, видимо, чтобы воспользоваться гуглом.
- Я сам не слышал раньше.
- Хватит! - тут уж не выдерживаю и резко вскакиваю.
Дышу часто и смотрю на него.
