- Последние данные разведки неутешительны, - говорил Алгавир. - Число трупов возросло более чем в два раза. Они вооружили женщин и сформировали из них специальные маневренные отряды. Сейчас об этом расскажет Пентиал.
Со своего места встал крепкий кудрявый темноволосый воин с пронзительными глазами. Он был человеком, но взгляд его был взглядом демона. На его груди был тот самый алый треугольник.
- Мы проникли на ту сторону, пройдя между постами трупов на дне, сообщил он. - Действовали как обычно.
- Что означает алый треугольник? - шепотом спросила я у Гриалира.
- Он бывший путник. Погиб в сражении на дне реки, - ответил серебряный демон.
- Когда мы уже выходили на противоположный берег, - продолжал Пентиал, - путь нам преградила дюжина трупов-женщин, восседающих на амфибиях. Они вывели новый вид этих безобидных и медлительных тварей. Эти амфибии движутся со скоростью быстро бегущего человека, и их зубы не менее страшное оружие, чем наши мечи. Удалось убить только одну амфибию, остальные быстро отступили. Мы двинулись обратно, чтобы не оказаться в ловушке. Женщины наверняка направились за подкреплением. А вот голова убитой амфибии.
Он сделал приглашающий жест, и из боковой двери на большом бронзовом блюде вынесли отрубленную голову, язык которой все еще подрагивал. Голова была очень большой, и это давало представление о размере всего тела чудовища.
- Командиры начали оживленно переговариваться.
- Другие разведчики сообщают сходную информацию, - сказал Алгавир. Весь берег охраняют женщины-трупы. Подземелье музыкантов и все подступы к нему тщательно охраняются. Нами было передано сообщение о том, что мы готовы передать им Аксона по первому требованию. Пока ответа нет. Но они активно готовятся к наступлению.
- Может быть, они пропустят парламентеров? - спросил Алан.
Присутствующие только улыбнулись в ответ на этот вопрос.
- Если бы ты видел их, Алан, - ответил Алгавир, - ты бы не стал даже спрашивать. Мы, жители этого берега, для них всего лишь вкусное мясо, а живые путники - не более, чем заготовки для инструментов, на которых музыканты играют свою странную музыку. Ты бы стал вступать в переговоры с деревом, из которого сделан твой арбалет? Или с жареным мясом, которое тебе приготовили на обед? Вот и они тоже не склонны к сентиментальности. Они еще более мертвые, чем мы. Потому что мы любим жизнь. А они ее ненавидят.
В этот момент с улицы послышались крики и шум. В зал совещаний вбежал стражник и доложил:
- Живые уходят из города!
Алгавир объявил перерыв, и мы вышли на улицу. Гриалир снова куда-то исчез, затерявшись в толпе. Ворота перестали быть непреодолимым препятствием для живых. Они проходили через них, махали рукой и скрывались в тумане.
- Как это произошло? - спросила я.
- Говорят, что камни, которые вы принесли, убрали прозрачную стену, сказал один из стоявших рядом жителей. - Один из живых попытался выйти, и у него это получилось.
Его голос дрогнул, и я заметила слезы, которые катились по его щекам. Странное настроение было у этих мертвых, смотрящих на процессию уходящих живых. Да и я сама не могла разобраться в своих эмоциях. Я чувствовала, что Город Напрасно Умерших начал разрушаться. Открывшиеся ворота - только один из признаков. Первый. Но не последний.
Теперь мы с Аланом могли в любой момент уйти прочь и забыть о тех делах, которые здесь происходят. Но что-то не отпускало меня отсюда. Что-то казалось несделанным. И я не могла понять, что именно.
К месту происшествия прибыл мэр города: хорошо упитанный мертвец, который решил использовать это происшествие для своей предвыборной кампании. Он произнес речь, в которой было так много глупостей, что ее даже никто не слушал. Над плачущей толпой летели его фразы, усиленные глиняным рупором: "Город продвинулся на еще один шаг в благополучное будущее... Под руководством городской администрации группе стражников удалось решить проблему ворот...". Очевидно, официальная власть совершенно не понимала смысла истинных процессов, идущих в этом городе.
- Вы открыли ворота, - сказал Алгавир, подходя к нам. - Теперь вы уйдете?
- Мы уйдем, но не сегодня, - сказала я. - Что-то еще осталось несделанным. И мне трудно понять, что именно.
- Мне только что доставили сообщение с того берега. Музыканты сообщают, что жизнь или смерть Аксона больше не имеет значения, мы можем поступить с ним, как нам вздумается. Но они в любом случае пошлют свои войска, если камни не будут разрушены. Они говорят, что мы должны разрушить камни, тогда восстановится целостность города, и он будет продолжать служить ловушкой для живых.
- Значит, мы должны уйти, пока можем это сделать? - спросил Алан.
- О вас я ничего не могу сказать. Может быть, ворота для вас останутся преодолимыми в любом случае. А вот остальные уходят из города именно поэтому. Они боятся упустить свой шанс продолжить путь к Матери Ветров.
- Что-то удерживает меня здесь, - сказала я. - Не могу понять, что именно. Но я точно знаю, что сегодня не должна уходить из города.
