Тот кивнул, понимая, что нужно снарядиться для перехода, быстро переоделся, подпоясался, закинул на плечи ощутимо увесистый рюкзак. Пряча в него старую одежду, обнаружил там небольшой топорик и какие-то припасы. Возможно, в глубине скрывалось что-то еще, столь необходимое в походе, но время на осмотр тратить сейчас не стоило. Лучше отложить до привала.
Богдан поводил плечами, оценивая, хорошо ли распределил нагрузку, не мешает ли оружие и ноша. Вытащил кинжал, глянул мельком, понял, что работа отличная. Затем достал меч. Полуторный, очень простой, довольно плохой ковки с парой зазубрин, явно бывший уже в деле, но с выровненной заточкой.
– Лучше не смогли достать, – Торба говорил с кислой миной на лице, как бы оправдываясь. – Я слегка поправил, но особо лучше не стало.
Бугай хмыкнул и проговорил:
– В руке сидит и ладно.
Несколько мгновений Богдан молчал, оглядывая товарищей, и попытался добавить:
– Парни, спасибо вам, я...
– Хватит лясы точить. В путь! – перебил его Злой. – Потом поблагодаришь, торопиться надо, очень надо. Обнимемся, братки, и марш.
Они по своему старому обычаю сошлись в круг, обхватывая друг друга за плечи. Богдан почувствовал тепло их тел и запах их пота, отчего накатили воспоминания. Мгновение, длиною в целую жизнь, завершилось. Разошлись, похватали свои вещи и двинулись куда-то от реки. Вел их Левша, по долгу службы последних лет хорошо поднаторевший в картографии. Злой и Мелкий слегка задержались, приводя в порядок их стоянку, и бегом догнали отряд, но пошли в арьергарде, прикрывая тыл и пытаясь запутать следы.
Шли споро, порой срывались на бег, молча, не сбивая дыхания лишними разговорами и не шумя. Богдан решил, что до привала расспросов и рассказов не будет, а там уже когда остановятся, нормально и поговорят, как и положено старым товарищам, – у костра, за едой, деля хлеб.
Двигались через лес.
Кто в бойне на реке остался в живых? Их это не волновало. Сделано все, казалось, достаточно хорошо. Вся стража мертва, а с каторжан спрос, даже если и будет, то небольшой. Кто еще спасся из заключенных? Скорее всего, погибли все. Прикованные цепями люди беззащитны перед гидрами. Возможно, кто-то выжил, оказавшись раненым. Или кому-то повезло. Если и так, то что? Если спасшийся укажет на Богдана, который, мол, умудрился уплыть, – да и бездна с ним. Такие слова почти ничего не стоят. А с учетом того, что это будет допрос, то допрашиваемые будут говорить все что угодно, чтобы их не пытали.
Будет ли кто-то искать тела и проверять? Глупо, ведь гидры сделали свое дело. Вообще Богдану, сейчас пробирающемуся в составе колонны товарищей через лес, казалось, что операция, проведенная по его спасению, практически идеальна и безупречна. Только магия, вмешайся она, могла бы что-то прояснить, но это уже не удел простых смертных – понять, на что способны колдуны.
Через несколько часов темп марш-броска ощутимо снизился. Торба, идущий вторым, пыхтел как паровоз, пот катился с него градом, и это при том, что они двигались без привычного воинского снаряжения и доспехов. Богдан стал замечать, что, несмотря на прошлый боевой опыт и все те ужасы, через которые они прошли вместе, его старые товарищи ощутимо потеряли форму. Раньше отряд с подобной нагрузкой и таким темпом мог бы двигаться день, ночь, затем еще день, если нужно. Если от скорости зависят чьи-то жизни. Таким сейчас оставался лишь он один, постоянно тренирующийся. Все же мастерство да опыт и крепость тела – вещи разные.
– Браток, ты уверен, что мы идем, куда надо? – Злой, замыкающий процессию и выглядевший по сравнению с остальными ветеранами достаточно бодро, постоянно озирался, словно голодный зверь, вглядываясь в окружающее пространство и что-то ища.
За время движения они несколько раз меняли направление, примерно половину всего пути двигались вдоль ручья и три раза его пересекали. Богдан понимал, что такие ухищрения нужны, чтобы преследователи сбились со следов. Стоило ли так делать? Лишняя осторожность не помешает.
Торба остановился, уперся руками в колени. Ему, грузному, крупному мужчине, было сейчас тяжелее всех, хотя он и славился своей выносливостью раньше.
– Так, передых, дальше пешком.
– Да, стареем, – Левша понял, что привал организовали без его ведома, но возмущаться не стал. Остановился и сразу, не раздумывая, завалился в траву.
– Ты чего творишь, нож те в печень! Вставай, браток, вставай, нечего валяться, – гневно зыркнул на него Злой. – Завел нас, бездна пойми, куда.
Левша с ворчанием поднялся и нашел упавшее бревно, примостился на него. Хромой, недолго думая, уселся рядом и начал массировать колено. Лицо его слегка кривилось, боль в ноге, как и десятилетие назад, досаждала ему при переходах. Остальные остановились и, выбрав места поудобнее, отдыхали. Остались стоять Злой, Торба и сам Бугай. Последний особо не чувствовал непереносимой усталости, но отдыху был благодарен. Практически бессонная ночь и работа на веслах изнуряли, но тело, закаленное годами боев, походов, тренировок, лишений и испытаний, могло выдержать еще многое. Если это потребуется.
