– Стой, – раздался резкий, но негромкий голос из листвы, откуда-то сверху.
Богдан остановился, шлепнулся на траву, звякнув цепями, и улыбнулся, уставившись на крону дерева. Он был чертовски рад услышать знакомые интонации. Пожалуй, только один голос обрадовал бы его сильнее – голос Росенки.
– Злой, ты? – прохрипел он в ответ.
– А кто же еще, браток? – раздался смешок.
Худощавый, жилистый мужчина с луком в руке спрыгнул с дерева, где было устроено «воронье гнездо» для засады. Лучник чуть горбился, а на лице играла самодовольная усмешка. В зеленой одежде с черными и коричневыми вставками его сложно было заметить в густой прибрежной зелени. А прилаженные к легкому дублету небольшие ветви с зеленой листвой улучшали эффект маскировки.
– О, брат, да ты в железе, – он хлопнул Богдана по плечу.
– Вас здесь много?
– Увидишь, браток, увидишь, – усмехнулся Злой, отстраняясь. – Бездна, как я рад тебя видеть. – С этими словами старый товарищ ощерился, потом цыкнул зубом, сплевывая.
– Ты же понимаешь, что твоя радость – ничто по сравнению с моей. Вы меня вытащили из такого дерьма, парни!
Богдан подумывал добавить: «И такой ценой!», но в последний момент промолчал.
– Еще бы, – Злой вновь хлопнул Богдана по плечу. – Пошли, браток, снимем с тебя эту железную дрянь.
Он вновь усмехнулся и повлек спасенного за собой, еще глубже в заросли. Остановился, оглянулся.
– Да ты, браток, тут пропахал целую просеку! Бугай! Нож тебе в печень... Ладно, вернусь, приберу здесь, следы сокрою. Думаю через день, может, два, тут будут искать выживших, надо замести, почистить, чтобы никто не понял ничего, – с этими словами он сплюнул и устремился вперед.
Из воды торчали дымящиеся остовы корабля, камыш на той стороне реки тоже догорал. Гидры, закончив пиршество, ушли вниз по течению. Этот затон теперь, видимо, стал непригоден для их проживания и кормежки. Зато они насытились вдосталь и могли перебраться в какое-то менее оживленное место, чем и занялись.
Злой вместе с Мелким отправились к реке – прикрывать и приводить в первозданный вид то место, где ломился к берегу Бугай. Потом они достали из воды пару изодранных тел, на скорую руку подвесили их на ветвях склонившихся к воде деревьев, вспороли им животы, вываливая внутренности наружу. Для пущей наглядности воткнули по паре белооперенных стрел в глазницы. Делалось это для того, чтобы спихнуть на эльфов все это беззаконие с кораблем, принадлежавшим Союзу, и непосредственно городу Кракону. Обманет ли это яснооких? Кто знает их чертову магию. Но если сюда доберется обычный разъезд стражи или какой-то аристократ с малой дружиной, то их это вполне одурачит.
Богдан все это время сидел в небольшом походном лагере, под сенью деревьев и среди зарослей. Ждал. Цепи с него пока что не снимали. Торба, самый их опытный мастеровой, рукастый до всех дел ремесленных, должен был присоединиться к отряду в ближайшее время. Его как худшего из всех стрелков отправили на тот берег жечь камыш. Товарищи подозревали, что там, в этой непроходимой болотине, обитает некая живность, но чтобы пара гидр, это им несказанно повезло.
Вообще плана, как стало ясно из короткого монолога Злого, было два. Либо, если Богдан сидит на левом борту, а значит, слишком близко к зарослям на резком повороте реки, – столкнуть по течению пару горящих плотов, а потом атаковать стрелами. Либо, как это и вышло, – поджечь камыш, отвлечь внимание и напасть.
На дно близ зарослей, где имелась мель, было погружено несколько здоровенных коряг, связанных веревками, чтобы те препятствовали проходу судна. И опять же им здесь сопутствовала удача, видимо, корабль наткнулся на самую крупную из коряг, расположенную на небольшом мелководье в изгибе.
Также оказалось, и это достаточно сильно взволновало Богдана, что его товарищи на самом деле наткнулись на небольшой отряд остроухих. Видимо, разведывательную группу, которая заняла отличное место на изгибе реки, чтобы наблюдать за судами. Отсюда и пополнили запас белооперенных стрел.
С начала весны, уже несколько месяцев, в окрестностях Кракона поговаривали о грядущей войне, и с каждым днем слухов становилось все больше. Видимо, все эти разговоры и мысли строились не на пустом месте, и вот такие небольшие отряды ушастых все чаще попадались в приграничных землях Союза.
Грядущая война пугала Богдана и в то же время радовала. С одной стороны — кровь, боль и ужасы. Всего этого ветеран насмотрелся в молодости с лихвой. За всю работу стражником, за последние годы он не видел столько зверств и кошмаров наяву, как за всего лишь один их поход и вывод людей из Цирлы. А таких операций было множество. И каждая – словно ужасающая картина безумного художника, вставала перед глазами у ветерана при слове «война». К тому же эта война будет иного рода. Не сражения людей с людьми, пускай безумными варварами, фанатиками, культистами и прочими разрозненными группками каких-то отщепенцев. Если все же слухи окажутся верными, то это – противостояние с неведомой силой. Остроухими. Чего ждать от них? Кто знает.
