– Хм... – Богдан был удивлен. Наличие монет свидетельствовало, что эльфы планировали на них что-то покупать, а значит, они имели какие-то связи здесь. С людьми, с кем же еще? Торговали с ними, получали пищу или кров. Возможно, информацию. Это не укладывалось ни в какие рамки и пугало.
Печатка также указывала на возможность связи с кем-то из людей. Скорее всего, она – некий знак. Символ, который необходимо показать при встрече, удостоверить свою принадлежность к каким-то силам. И карта… Если Левша был прав, а ему стоило доверять в этих вещах, то у остроухих о людях и Союзе очень много информации.
– А у нас только старые легенды, сказки да мифы, – покачал головой Богдан.
С каждой минутой ситуация становилась все интереснее и интереснее. Эльфы, отлично оснащенные, на территории союза. Они умеют говорить по-людски, таскают с собой деньги и подробные карты местности. Здесь отряд, там, у реки, по словам товарищей-ветеранов, – еще троица. Они уничтожили явно авангардную группу, лазутчиков и диверсантов. А это, скорее всего, начало вторжения, к которому Союз явно не готов. К тому же, судя по тому, что их пленница была связана еще до их появления, эльфам, как и людям, не чужды внутренние распри, и дисциплина у них не железная, как об этом писалось в древних книгах и говорилось в сказках. Они не едины, и далеко не все на одно лицо. Слишком мало о них известно. Считай – ничего. А им о людях – предостаточно. И это – крайне плохой расклад. Чтобы понять это, не нужно быть аристократом или офицером, иметь семь пядей во лбу. Человек, далекий от управления крупными военными силами и некими навыками, как Богдан, к примеру, также понял бы, что дело плохо. И поможет ли людям в этот раз колдовство? Совладают ли городские чародеи с эльфийской волной, накатывающейся с юга? Здесь – вопрос выживания, а не просто победы.
Богдан отбросил панические мысли. Сейчас нужно решать задачи более близкие, но не менее сложные. Как тащить Власту, что делать с эльфийкой, и что потом?
Он сплюнул, гоня прочь размышления о том самом – потом. Ощущение оружия в руках всегда помогало ему в трудный момент и он, недолго думая, поднял и выхватил из ножен эльфийский клинок, повертел рукоять в ладони. Хорош, ощутимо лучше того, который дали ему товарищи после спасения. Легче, длиннее, ковка качественней, в руке приятно сидит. Клейма, правда, нет, но сейчас до этого вряд ли кому-то будет дело. Да и форма перекрестия непривычная, слишком витиеватая, и сама рукоять слегка загнута, и клинок чуть кривой.
Сделав несколько выпадов, Богдан вогнал трофей обратно в ножны и, отцепив свои старые, прикрепил иноземное оружие к поясу.
– Ну что, помогло лечение? – с этими словами он подошел к эльфийке, которая под присмотром его товарищей занималась ранами Власты.
Выглядела измученная аристократка плохо. Бледная, лицо в крови, нос, скорее всего, сломан. Один глаз женщины совершенно заплыл. Платье ее было распорото, на теле видны следы сильных ударов и шрамы от ожогов.
– Звери, они избили ее, потом жгли железом, надрезали грудь, начали сдирать со спины кожу, – окачал головой Торба. – Ушастая старается. Не знаю, что это за средства, но работает она хорошо, с пониманием дела. Я слежу.
– Мази целебные, помочь должны, но... – эльфийка оторвалась от работы и посмотрела на них. В ее глазах стояли слезы. От жалости? Или от страха за свое незавидное будущее?
– Говори!
– От таких ударов и мук, – Остроухая помялась, – ребенок... Он, скорее всего, погиб. Он там, в ней.
Повисла тишина, товарищи стояли молча, принимая эти слова с болью в душе и не зная, что предпринять и говорить в ответ. В этих делах никто из них не был сведущ. Они частенько латали друг друга в прошлом. Перевязывали, приходилось даже зашивать раны, но женское тело все же отличается от мужского. Особенно, если учесть, что в нем зреет новая жизнь.
– Это точно?
– Нет, я не знаю, мы разные. Но, – эльфийка вновь замолчала, – я думаю, если ребенок умер, тело избавится от него. Захочет отторгнуть, и тогда будет плохо.
– Почему?
– Раны снаружи можно перевязать. Раны внутри, как? – она смотрела на них. – Я не знаю, как устроены ваши женщины. Но... Я рожденная, а не сотворенная. Я кое-что понимаю в этих вещах, но не настолько.
– И что ты понимаешь?
– Если ребенок мертв, она может умереть, изойти кровью там, – с этими словами остроухая показала на низ живота.
– Бездна! – выругался Богдан. – Ладно, пора выдвигаться, нам нужны носилки. Сколько до места встречи?
– Часа через три-четыре будем там, если не собьемся с ориентира.
– Может, бегом? Марш-броском? – Бугай смотрел на лица товарищей.
Все молчали. Люди понимали, что тащить раненую в таком состоянии бегом, через лес, без троп и дорог, это не очень-то хорошая идея. Все перевязки пойдут насмарку, раны откроются, пойдет кровь. А если травма внутри, как говорит эльфийка, станет только хуже.
– Что там в этом доме?
– Бугай, это просто хибара среди леса. Охотничья заимка. Там нет ни врача, ни зелий, ничего, – покачал головой Торба, отводя взгляд. – Скорее всего, нет.
