– Может, все в лес по ягодам пойдем? – усмехнулся Мелкий, пристально и с неким презрением посмотрев на хмурого Левшу. Чувствовалось, что ему не по душе то, что товарищи разделились, и часть из них осталась здесь, в то время как за Князем последовало только двое. Видимо, он упрекал оставшихся здесь в трусости – пока что про себя, не говоря вслух.
– Лучше я один, – Богдан процедил это сквозь зубы, смотря на остальных оценивающим взглядом. – Если все будет хорошо, постою в сторонке. А нет, – он вновь обвел их тяжелым взглядом, – парни, не в обиду, но за последние десять лет вы не охотились на ведьм ни разу, и толку там от вас будет немного.
Ветераны все понимали, желания идти и иметь дело с ведьмой не было ни у кого, именно поэтому Левша, Проныра и Болтун остались здесь. Почему полезли Торба со Злым? Со вторым все ясно, этот малый всегда готов идти на риск, в том вся его жизнь. К тому же ради товарища – дело священное в его понимании. Не будь такого, Богдан оказался уже на каторге, а не здесь.
Но Торба-то, рассудительный и неспешный, почему? Может, посчитал, что на кону стоит жизнь их товарища? А это всегда был для него важный аргумент. Остальные решили остаться. Если бы ведьма напала сама, Богдан был уверен, они сражались бы все как один, но сейчас ситуация неясная. Никто не понимал, что связывает Славомира и колдунью. Вряд ли в процессе скачки через лес это прояснилось. Аристократ, судя по словам ветеранов, оказался не особо разговорчив и спокоен при виде умирающей жены. Но раз помчался сюда, значит, рассчитывал на успех.
– Если услышите крики, и мы не вернемся после этого, жгите здесь все и уходите до темноты.
С этими словами Бугай двинулся по следам Князя и его коня. Рядом просматривались глубокие отпечатки сапог Торбы и почти неприметные – Злого. Этот человек всегда отличался умением скрыться в любом месте, стать незаметным и напасть тогда, когда этого ждут меньше всего. Видимо, здесь он не пытался маскироваться.
Дорога вела по берегу ручья. Руки по привычке проверяли снаряжение. Хорошо ли закреплен меч на поясе, не подведут ли ножны, удобно ли расположен кинжал. Веяло холодом, хотя солнце не так давно прошло зенит и там, на поляне, у озера, где он оставил товарищей и лошадей, стояла привычная летняя жара. Деревья прижимались к воде, нависали над руслом. Скоро под ногами начало хлюпать. Начиналось болото. Еще не пугающая топь, но малоприятная для прохода местность. Удивляло одно – насекомых не было. Столь привычного для подобных мест жужжащего роя мелких тварей не наблюдалось. Это, с одной стороны, радовало, но, с другой, и настораживало, говоря о наличии рядом колдовства.
Бугай пробирался через чахлые заросли. Воспоминания нахлынули так сильно и ярко, что он с трудом удержался от крика. Рука инстинктивно вцепилась в оружие. Сейчас с дерева на него смотрел ободранный от мяса и кожи череп лося с ветвистыми рогами. В корнях валялись кости, покрывающие мох, много костей. Каркнул ворон, где-то там, вверху, в ветвях, закрывающих солнце. Но Бугай видел иное – воспоминание вырвалось из глубин памяти, и Богдан переживал его заново, как будто стоял там, на том месте, вновь.
