Из дома донесся злобный не то крик, не то вой, полный ярости, боли и страдания. Голос принадлежал их товарищу, Князю. За воплем послышался удар, что-то грохнуло, зазвенело. Злой и Торба выхватили мечи, а здоровяк, стороживший дверь, оглушительно взревел, выставляя вперед увесистую дубину. Он был готов до последнего стоять за свою госпожу и выполнять ее приказы. «Все, как всегда», – пронеслась в голове Бугая мысль. Он рванулся вперед и тут же краем глаза увидел, как из густого леса слева, с противоположной от ручья стороны, к избушке мчится еще один силуэт, приземистый, принадлежащий какому-то животному, похожему на волка.
Здоровяк довольно ловко для обладателя такой туши увернулся от атаки Торбы и занес дубину для удара. Злой тоже заметил еще одного врага, крикнул товарищу, что прикроет, и рванулся навстречу зверю. Бугай, бегущий к избушке, среагировал молниеносно. Левая рука привычным движением выхватила из ножен кинжал и отправила его в полет. Великан, недоумевая, хрюкнул, добрая сталь воткнулась в его горло, чуть ниже кадыка. Кровь брызнула, здоровенные ручищи попытались зажать рану, дубина упала на землю. В следующее мгновение Торба, особо не разбираясь, откуда пришла нежданная помощь, нанес удар, отбросивший противника прямиком в дверной проем. Тот открылся, за ним зиял провал в черную пустоту, свет совершенно не попадал туда.
Проклятое колдовство.
– Прикрой Злого! – проорал Бугай, в несколько прыжков преодолевая расстояние от своей импровизированной засады до дома на вершине и, увидев радостное лицо Горыни, пронесся мимо него. Правая нога толкнулась о хрипящее и испускающее последние капли своей жизни тело великана. Ветеран сгруппировался и влетел внутрь строения.
Он оказался в довольно хорошо обставленной прихожей богатого дома с высокими потолками. То, что было снаружи, – морок? Или это сейчас чары морочат ему голову? В нескольких шагах перед ним оказалась прикрытая дверь, оттуда доносился монотонный женский голос. Также он отметил про себя, что звуки снаружи до его слуха не доходят. Может, ведьма не знает, что там творится?
Бугай, стараясь не шуметь, пересек прихожую, про себя отмечая, что, несмотря на приличное убранство, здесь все же грязно. Хозяева редко занимались уборкой или им было плевать на чистоту. Пыль на вещах, паутина по углам и на потолке, старые, сухие отпечатки измазанных грязью сапог посреди пола.
Он заглянул в приоткрытый дверной проем.
В представшей взору комнате, еще больше предыдущей, стоял посередине стол, на котором лежало тело Власты. Руки раскинуты, лицо, насколько отсюда видно, бледное, совершенно безжизненное. Труп, что ни говори. На рваной одежде – кровь, местами грязь. Глаза закрыты. Рядом с ее головой стоял ящик, тот самый, в котором размещались пятнадцать злополучных флаконов с алой жидкостью. С кровью, от которой, по заверению Злого, его вырубило как от нескольких литров крепленого вина.
Князь, скрючившись в болезненной судороге, валялся в углу, стонал, мычал и даже не пытался подняться. Сотворенные чары причиняли ему непереносимую боль. А над столом возвышалась госпожа всего этого кошмара – ведьма. Худощавая, в дорогом, но старом, потертом, выцветшем и видавшем лучшие времена платье, украшенном вышивкой. Ее кожа говорила о том, что хозяйка нарядов тоже знавала лучшие времена, и красота ее увядает. Скоро, совсем уже скоро из зрелой женщины она превратится в сухощавую старуху. В рыжих волосах ведьмы виднелась седина. А ее глаза полнились откровенным безумием, присущим людям, получившим что-то очень ценное или творившим какое-то вдохновляющее действо. В ладонях она сжимала один из флаконов, а рядом в столешницу был воткнут изогнутый кинжал.
Богдан стремительно вошел, но тут же пожалел, что его второе оружие осталось в горле великана. Ситуация требовала молниеносных действий, прятаться за дверью смысла не было, надо как можно быстрее преодолеть разделяющее их пространство, подобраться для удара мечом. Ведьма через мгновение все равно заметила бы его, а так оставалась хоть какая-то надежда на внезапность.
Она воззрилась на него своим надменным взглядом, в котором читалось совершенное пренебрежение ко всему окружающему, за исключением флакона, что сжимали костлявые пальцы.
– Богдан, убийца, – прошипела она, – собственной персоной. Один, здесь, передо мной…
Запах крови, трав и мускуса резко, тошнотворно ударил в ноздри...
«Откуда она знает мое имя?» – подумал ветеран.
Но все непонятное можно было свалить на проклятые чары, что Бугай и не преминул сделать, не тратя время на размышления. И сразу же устремился сократить расстояние между ними.
