– Составишь мне компанию? – тянет слова, медленно склоняя голову набок.
Взгляд-удавка. Я как рыбка, пойманная на крючок. И ведь понимаю, что это не вопрос. Приказ, пусть и в мягкой форме.
– Нет, спасибо, – нахожу в себе силы отказаться.
– Сядь! – уже без сантиментов. А после более дружелюбное: – Мы ведь так и не поговорили вчера.
Я с трудом сглатываю колючий ком в горле. Спина холодеет, ноги прирастают к полу. Все-таки нужно было остаться в спальне Руслана.
– У меня телефон разрядился. Я схожу поставлю на зарядку? – снова мямлю.
– Позже, – убивает последнюю надежду одним словом.
Позже так позже. Действительно. Теперь уже некуда торопиться, вся ночь впереди. Ночь рядом с… Марком. Увы, не так, как мне бы того хотелось.
А в груди опять кипит эта гремучая смесь эмоций: страх, желание, протест, возбуждение. Балансирование на грани, когда с одной стороны тянет сбежать, закрыться за семью дверями, исчезнуть, а с другой – понять, взглянуть ему в глаза и убедиться, что узнал. Или не узнал. Получить уже ответ на мучающий меня вопрос.
– Хорошо. Я вас слушаю, – опускаюсь на самый дальний стул. – О чем вы хотели поговорить?
Между нами максимальное расстояние за огромным обеденным столом, но даже отсюда я слышу запах мужского парфюма, могу разглядеть хмурую складку на переносице, легкую щетину на подбородке.
Обоняние с садистской настойчивостью пытается уловить аромат женских духов, после того как я замечаю мятые складки на его одежде. Чтобы ткнуть носом. Чтобы заткнуть сердце, которое никак не хочет забыть.
– А как ты думаешь? – режет провокационным вопросом.
Он действительно издевается надо мной!? Или просто растягивает разговор?
Я изо всех сил пытаюсь держать лицо.
– О Руслане? – жму плечами, стараясь казаться невозмутимой.
По логике вещей иных вариантов быть не должно.
Марк тянет с ответом. Медленно подносит к губам стакан с алкоголем, делает глоток, и это все, не сводя с меня пристального взгляда.
– Отчасти – да, – возвращает бокал на стол.
Тянется за лимоном, но в последний момент передумывает и просто задумчиво поглаживает пальцем обод блюдца, умело накручивая мои нервы до предела.
Я делаю глубокий вдох.
Черт с ним. Рисковать так рисковать. Нужно уметь смотреть правде в глаза и принимать удар. Ну же, Лиля, ты сможешь!
– А основная тема? Что вас больше всего беспокоит? – иду ва-банк.
– Руслан спит? – на всякий случай уточняет Марк.
– Да, – подтверждаю.
– Надеюсь, вы хорошо провели время в мое отсутствие? – звучит уже как неприкрытая насмешка.
Мне снова чудится другой смысл между строк. Вскидываю подбородок.
– Да, спасибо. Нам было хорошо. Вы об этом хотели поговорить? – бросаю язвительно.
И тут же прикусываю язык. Взгляд Марка резко становится холодным, колючим, словно я сейчас ляпнула самую большую глупость, какую могла.
– Я рад, – выделяя каждое слово, чеканит Багиров-старший. И сразу понятно, что ни черта он не рад. – За вас. Это все замечательно.
А на меня внезапно накатывает волна злости. Неожиданной, с толикой ревности. Значит, ему шляться по ночам с кем попало можно, и пусть не рассказывает про срочные дела: по мятой одежде видно, насколько они были «срочными» и «важными», а я глотаю его невысказанные упреки по части морали.
– Вы тоже вроде бы неплохо провели вечер, – неконтролируемо слетает с языка.
Марк делает большой глоток коньяка, одним махом допивая содержимое бокала, и вопросительно выгибает бровь. Опять не закусывает.
– Дерзишь? – ухмыляется едко.
– Нет. Просто пытаюсь понять, что я сделала не так. Или делаю. По крайней мере, создалось такое впечатление. Вы против нашего союза с Русланом? Но вы ведь сами были инициатором этой затеи!
Я сама не понимаю, в какой момент из загнанной лани я превращаюсь пусть еще не в тигрицу, но хотя бы тявкающую моську. Все лучше, чем первое.
– Был, – снова тянет он. Речь становится замедленной, а вот взгляд ясный. – Правда, уже не уверен, что это было правильное решение.
– Дело во мне? – спрашиваю прямо.
И… допускаю ошибку, позволив себе посмотреть Марку прямо в глаза. Увязая по самое не балуй в его цвета горького шоколада омутах. Растворяясь. Снова теряя опору под ногами.
Это больно. Это горько. Это сладко… Как издевательство. Как запретный плод. Видеть его, слышать, быть рядом и не иметь возможности хотя бы коснуться, вдохнуть полной грудью его запах.
– И да, и нет, – интригует Багиров-старший.
Я чувствую, что ему есть что мне сказать, но он намеренно тянет. Играет? Или хочет, чтобы я сама раскололась? А может, тупо тянет пофилософствовать на пьяную голову?
Я в любом случае не могу уйти, пока он не выговорится, пока не отпустит. Времени у нас вагон и маленькая тележка, а значит, можно сколько угодно тянуть драматические паузы.
– Я вас не понимаю, – увожу взгляд ниже.