Макса. А плакать не нужно. Глупо. Может быть, стоит вре-
зать ему? Напомнить, что у Макса вполне престижный ко-
ричневый пояс дзюдоиста. Он давно уже не смотрит на от-
ца снизу вверх. Не нуждается в его ежедневной опеке. Сам
делает сэндвичи в школу, загружает стиральную машину,
участвует в распределении домашнего бюджета. Он – пар-
тнёр, не папенькин сынок, а уж тем более – не маменькин.
Отец женится… После мамы, которая, думал Макс, была
для него незаменима. Неделю назад он так торжественно
сообщил о своём решении, словно ожидал от сына реак-
ции в виде брызжущей слюны восторга. Не дождался. Глаза
его погасли, и тон стал будничным.
Для этого сообщения он выбрал время их совместного
ужина. Макс пожарил яичницу с грибами и сыром, отец на-
резал салат. Они смотрели полуфинал чемпионата мира по
футболу и азартно спорили, кто выйдет в финал на этот раз
– Англия или Бразилия. Впереди светили выходные дни.
Макс поспорил на субботнюю поездку в Метулу. Хоть и да-
лековато, но там классный спортивный комплекс с катком.
И он выиграл спор. Победила Бразилия. Но в Метулу ехать
расхотелось. Отец испортил всё… И, похоже, Макс ему те-
перь больше не нужен.
Он вышагивает метры по комнате и не находит себе ме-
ста. На прошлой неделе отец впервые говорил с ним про-
сительным тоном. Даже тогда, шесть лет назад, в то зло-
счастное воскресенье, он приказал ему, девятилетнему
мальчику:
– Не плачь, сын. Держись. Будь мужчиной.
А теперь просил, и в потемневших его глазах была неу-
веренность и надежда:
– Я не прошу называть её мамой. Ты только попробуй
подружиться с ней. Прими её по-человечески, не смотри
на неё волком.
Если бы Макс был волком, можно было решить пробле-
мы проще. Загрызть того, кто вторгается на его личную тер-
риторию, кто посягает на его устойчивую жизнь с отцом.
– И давно ты с ней? – спросил Макс
– Полтора года, – ответил отец и покраснел.
И правильно, что покраснел. Полтора года двуличной
жизни. Обмана и предательства. «Сынок, не жди меня. Я се-
годня вернусь поздно. Нужно срочно закончить отчёт“; „Сы-
нок, я заночую в Кацрине у главного инженера стройки. Зав-
тра сдача проекта, не хочу мотаться на север ранним утром
в такой дождь“; „Сынок, может, на выходные пригласишь к
себе друзей? Борис и Майя в этот уик-энд едут на Мёртвое
море. Зовут меня с собой. Хочется с ними выбраться».
И Макс верил и в «сдачу проекта», и в «срочный отчёт»
и жалел отца, когда он ехал с Борей и Майей в отпуск тре-
тьим лишним. Они всегда были лучшими друзьями родите-
лей и, конечно, не оставили отца в одиночестве после ги-
бели мамы.
Макс однажды услышал, как Майя сказала мужу:
– Какие вы с Сашей разные! Сашка – однолюб. А если бы
это случилось со мной, я уверена, ты бы через полгода на-
шёл себе новую пассию.
– Надеюсь, ты не дашь мне повода доказать тебе обрат-
ное, – парировал Боря.
Они часто так пикировались.
Их словесная перепалка напомнила Максу смазанные
тушью памяти родительские вечерние посиделки. Тради-
ционный мамин крепкий чай в высоком стакане и малень-
кая чашечка любимого отцовского кофе. Аромат хрустяще-
го печенья, в которое мама добавляла корицу.
Максу вдруг показалось, что если он крепко зажмурит
глаза, а потом быстро откроет их, то печенье сейчас же ма-
териализуется в том же овальном фарфоровом блюде, со-
хранившемся от маминой бабушки. И его запах сладкими
волнами уже расходится по всей квартире, заставляя ско-
рее бежать на кухню, нетерпеливо топтаться около духов-
ки, чтобы попробовать первую порцию, прямо с противня.
Услышать мамин довольный смех и её предупреждение:
«Какой ты нетерпеливый, Максимуш. Осторожно, подожди
немного. Дай печенькам остыть».
Это был запах их семьи, их ещё не разрушенного дома.
Но овальное блюдо с золотым ободком и букетом сирени
по центру, бережно любимое мамой, разбилось в прошлом
году. Отец убирал посуду в буфете и по рассеянности сбро-
сил его на пол, превратив их с мамой прошлое в осколки
воспоминаний. Теперь Макс понимает, что это не случай-
ная рассеянность. Он просто в это время уже не думал о
маме, и блюдо это не напоминало ему её печенье с кори-
цей. Он уже был влюблён.
И в кого он влюбился! В какую-то девчонку. Её он соби-
рается привести к ним в дом. И с ней Макс должен будет
делить отца… Отцу – сорок три, ей – двадцать девять. Разве
не очевидно, что через десяток лет она бросит его ко всем
чертям и найдёт себе кого-то помоложе.
Он сошёл с ума, его отец. Доверительно сообщил Максу,
что Тамара мечтает об общем ребёнке. И он будет просто
счастлив, если у Макса появится брат или сестра.
– Постарайтесь на двойню, – съязвил Макс.
Но отец, поглощённый своими мыслями о будущем, про-
глотил этот яд без последствий.
Все полтора года он бессовестно врал, а Макс по наи-
вности жалел своего отца-«однолюба». В глубине души да-
же гордился им и был готов для него ограничить свою сво-
боду. Макс был просто слеп.
Отец женится… Как он может, ну как он может? После ма-
мы – чудной, особенной, неповторимой. И Макс должен
молчать, ждать, пока появится молодая мачеха и перевер-
нёт устойчивую жизнь. Ну это слишком. Макс должен дей-
ствовать. Сейчас же уйти из дома и поставить ультиматум: