горались их глаза, когда он раздавал приглашения, искусно
сделанные мамой.
Зуб вновь разболелся на третьем уроке. Макс втягивал
холодный воздух, и он моментально пронизывал болью. И
мама сказала, что зуб этот молочный, и ничего хорошего от
него уже ждать не приходится. Нужно его ликвидировать,
то есть, вырвать. Конечно, можно было потерпеть до ве-
чера. И даже попросить у школьной медсестры Дафны ма-
ленькую таблетку от зубной боли. Об этом сказал ему отец,
когда Макс позвонил к нему на переменке.
– Потерпи до конца учебного дня, приедешь домой, там
разберёмся, – сказал отец, занятый своими чертежами пе-
ред очередной сдачей проекта.
Но у Макса были веские причины не ждать конца этого
дня. На четвёртом уроке намечалась контрольная работа
по ТАНАХу [3], к которой он плохо подготовился в выходные,
а на продлёнке, новом школьном проекте, их класс объе-
диняли с параллельным классом, в котором учился Рони
Кадош. С Рони у него были отдельные счёты – тот настра-
ивал всех приятелей Макса против него. В воздухе нави-
сал пыльный запах будущей драки, к которой Макс не был
готов.
И, в конце концов, у него болел зуб. Ну, может быть, и не
так сильно, что нельзя было потерпеть. Но почему нужно
терпеть, когда есть столько веских причин уйти раньше до-
мой. Наконец, мамин мобильник освободился.
– Болит зуб? – горестно спросила она. – И ты совсем не
можешь терпеть, Максимуш?
Максим предпочел невнятно промычать, что подразу-
мевало: «Нет, не могу, никак не могу».
Сколько раз мама так срывалась в середине рабоче-
го дня, когда у Максима вдруг поднималась температура,
болел живот, а однажды ему на уроке физкультуры мячом
сломали мизинец на правой руке, и мама бежала с ним пря-
мо из школы делать рентген. А разве зубная боль недоста-
точно уважительная причина? Так думал Макс. И он смог
убедить маму в своей правоте. Она отпросилась с работы.
А дальше – провал, полное непонимание происходяще-
го. Макс только помнит, как он, не забывая придерживать
кулачком щёку с ноющим зубом, сидел на крыльце школы и
ждал, когда подъедет мамин маленький «Фиат». Он должен
вот-вот вписаться в поворот рядом с калиткой, мама привет-
ственно помашет ему рукой, и Макс, размахивая рюкзаком,
побежит к машине, сразу запрыгнет на заднее сиденье и ут-
кнётся в глянцевую обложку журнала «Маарив для детей»,
который родители выписали ему. И все проблемы решатся
сами по себе. Так всегда бывает, когда мама решает их.
Но она всё не приезжала. Макс вернулся в школьный ве-
стибюль, покрутился около спортзала, где в это время шёл
урок его класса, постоял в туалете, глядя в окно, и вновь
уселся на крыльце. А мамы всё не было. И непонятно бы-
ло, где она, его самая обязательная в мире мама, могла за-
держаться.
А потом его заметила дежурная учительница и отвела в
канцелярию школы. Кончился урок, началась перемена, за-
тем ещё один урок. А потом…
Вот здесь Макс и стоит над обрывом памяти. И всё сли-
вается в одну чёрную линию. И папа читает какую-то молит-
ву, и кто-то надрывает на Максиме футболку. И дома боль-
ше нет мамы…
А ведь всё могло быть иначе, если бы Максим терпеливо
дождался конца уроков в тот воскресный мартовский день.
Он бы наверняка получил «неуд» по контрольной работе,
добавил пару синяков в драке с Рони, но мама сегодня бы-
ла бы жива… Она не проехала бы по трассе именно в тот
момент, когда двое недоумков из Ливана перешли грани-
цу и залегли в лесистой возвышенности около шоссе. Поду-
мать только, одним телефонным звонком он приговорил её
к смерти. Лишился самого близкого человека, оставил оди-
ноким отца…
Почему-то об одиночестве отца думать не хочется. Тем
более сейчас, когда отец за спиной Макса успешно борет-
ся за своё личное счастье. Нашёл достойную замену, изме-
нил памяти матери, своим обещаниям, что они с этим го-
рем справятся вдвоём. А теперь чужой человек займёт ме-
сто мамы в жизни отца и не оставит места в ней для Мак-
са, которому отец нужен, как и раньше. Что делать? Вопро-
сы оставались без ответа. Макс мучился, не находя реше-
ний. Вернее, они зависали между альтернативой скандала,
ультиматума ухода из дома или марихуанового рая, в кото-
ром его приятель Юваль научился решать свои проблемы.
Телефонный звонок был настолько резким, что Тамара
подскочила на кровати. Сон сорвался, причём светлый сон.
Такой редкий в её жизни, даже цветной. Хорошо, что к теле-
фону подошла бабушка, можно продолжать имитировать
спящее состояние.
Бабушка по ошибке нажала на кнопку микрофона и со-
седнюю комнату заполнили мажорные интонации голоса
Тамариной мамы:
– Как там наша невеста? – на высокой «до» провозгласи-
ла она свой вопрос.
Бабушка быстро отключила микрофон и что-то ответила
в трубку, оборвав мамино повышенное любопытство и пе-
реведя беседу в другое направление.
Тамара решила дать им возможность продолжить обще-
ние наедине. Вчерчиваться в этот родственный треуголь-
ник не было никаких душевных сил. И мама вряд ли пой-
мёт её состояние. В последнее время мир представлялся
маме голубым, как прозрачные канадские озёра. Она счи-
тала, что имеет право на счастье, отвоёванное в боях с Та-