«либо – я, либо – она». А если отец, опьянённый своей но-
вой любовью, выберет её, куда деться Максу ещё без па-
спорта и аттестата?
Максу просто необходимо было поделиться с кем-то
упавшей на него бедой. И он рассказал Ювалю, своему при-
ятелю по двору. А тот теперь капает на мозги.
– Плюнь, – говорит, – на отца, на мачеху и на школу —
строй новую жизнь.
Из чего, если нет даже осколков от старой, прежней? Но
Юваль этого не понимает, для него занятия – пустая трата
времени.
А Макс собирался просить отсрочку от воинской службы,
чтобы закончить тринадцатый и четырнадцатый классы и в
армию идти уже со специальностью. Он выбрал электронику.
А после армии – психотест и поступление в Технион. И мир
казался ему простым и ясным. Не счастливым и радужным,
откуда же быть ему счастливым, но принятым Максом.
Не понятным оставалось одно, и к этой мысли Макс не-
избежно возвращался уже шесть лет… Как он мог убить
свою мать?..
***
Три года психологи и социальные работники пытались
объяснить Максу, что в гибели мамы нет его вины, что сте-
чение обстоятельств, не зависящих от Макса, повлекли эту
неизмеримую трагедию. Что в той «русской рулетке» погиб-
нуть мог каждый, и действительно, вместе с мамой в один
день хоронили ещё пятерых жертв прицельного огня. Макс
молча слушал их доводы.
Накануне тринадцатилетия Макса специалисты посове-
товали отцу не организовывать сыну грандиозную «бар-
мицву» с обязательным присутствием близких друзей и
дальних родственников, которые никоим образом не заме-
нят ему отсутствие матери. А лучше взять мальчика и от-
правиться с ним в путешествие. Вдвоём. Выйти из замкну-
того круга игры в молчанку, в которую Макс, так и не вы-
плакавшись, втянул отца. Психологи утверждали, что та-
кая поездка, несомненно, принесёт пользу, отвлечёт Мак-
са, и есть много шансов, что по возвращении он будет ина-
че воспринимать ситуацию.
Отец разложил карту Европы и сказал:
– Выбирай.
Макс закрыл глаза и палец его, совершив несложную
траекторию, оказался в «итальянском сапожке». Туда они и
поехали. Отец справедливо решил, что средневековые со-
вершенства архитектуры вряд ли привлекут сына, и они от-
правились к озёрам, на север Италии, обнаружив, что кра-
сота бывает ирреальной. Настолько необычной, что захва-
тывает дух, и мозг отказывается воспринимать то, что ви-
дят глаза.
Отец не расставался с любимым фотоаппаратом, с тру-
дом успевая ставить его на зарядку. Макс перепробовал
все местные пиццы, признав их бесспорное превосходство
над ранее известными ему одноимёнными изделиями. Они
взбирались в горы, выбрав самые рискованные для нович-
ков маршруты, ездили на скоростных лодках по прозрач-
ной глади приальпийского озера Гарда. Макс впервые за
много лет вдруг перестал бояться получать наслаждение
от жизни. Он научился распространённым итальянским
фразам, чем приводил в восторг эмоциональных местных
жителей пасторальных городков, плохо понимающих ан-
глийский язык.
И возвращение домой оправдало прогнозы психологов.
Через некоторое время Макс вышел из того угла, в который
загнал себя, упрямо отказываясь прислушиваться к логич-
ным доводам взрослых.
Но всё же помогла не поездка в Италию, не монологи
психологов, не шахматный кружок, к которому он в одно-
часье потерял интерес, словно гибель мамы была разыгра-
на на доске в клетку. Мамы, которая обожала шахматы и на-
зывала себя беспроигрышной чёрной королевой. Не помог
навороченный фотоаппарат, полученный в подарок от от-
ца, старавшегося привлечь сына к самому большому сво-
ему увлечению, открывавшему перед Максом, по мнению
отца, калейдоскоп бесконечных возможностей.
А помог спортивный клуб дзюдо, где молчание Макса
приветствовалось и было обращено в другую форму.
– А мужчины, вообще, не должны быть многословны, —
сказал Вадим, тренер секции, – ты должен делать своё дело.
И делать хорошо. А если на душе плохо, ты побеждай. Зна-
ешь, как помогает.
Макс победил на первых же соревнованиях. Каждую по-
беду он мысленно посвящал маме. И пояс его каждый раз
менял свой цвет. Хорошо быть победителем!
Да, Макс смог вернуться к действительности. Пропустив
безоблачное детство, как последнюю электричку, он сразу
стал взрослым, самостоятельным. Он научился говорить о
матери спокойно, рассудительно.
Но никто не знал, что и спустя шесть лет он каждый вечер
просит у мамы прощения за её гибель. Психологи посчитали
бы это своей неудачей в процессе его реабилитации.
***
Болел ли у него зуб в тот день? Он болел накануне, в суб-
боту. Вернее, ныл, такими штришками: плюс-минус, плюс-
минус. Зуб ныл, Максим тоже ныл. Мама вздохнула и пообе-
щала его записать к стоматологу. Так и сказала по-русски»к
стоматологу», а когда Максим не понял этого слова, то рас-
смеялась, поцеловала сына в щёку и пообещала, что от её
поцелуя вся боль быстро пройдет.
Боль прошла, и Максим на утро поехал в школу. А мама
– на работу. Вечером она собралась пойти с ним к врачу, а
потом выбирать подарки-сюрпризы для детей на именины
Максима. Мама была большая выдумщица, и каждый день
рождения сына превращала в игру с сюрпризами. Макс да-
же помнит, как ребята из класса ждали этого дня и как за-